Ибо слышу я мертвых

Вы называете подобное даром. Я же называл свой дар проклятием, ибо я слышал мертвых, и они звали меня за собой. А впрочем, если признаться, то я считал любой дар не чем иным, как проклятием. Наказанием за те грехи, которые мы сотворили в прошлых жизнях. Это такая пытка протяженностью в целую жизнь. Скорее всего, вы сейчас со мною не согласитесь, поэтому я разъясню вам вкратце, почему я так думаю.

Представьте себе, что вы экстрасенс, который способен увидеть будущее, или, что вы хиромант. Теперь попытайтесь представить, насколько тяжело жить, зная, когда, а возможно и как умрут те, кого вы любите? Или каково жить, зная всю ту гадость, которую думают о вас ваши близкие: дети, братья и сестры, жены и мужья, родители, друзья? Знать всю ту грязь, которой они поливают вас, стоя за вашей спиной. А теперь попытайтесь вообразить, каково было мне жить и слышать мертвых? Я просыпался посреди ночи и слышал их смех. Я включал радиоприемник, и из динамика доносились их скорбные пения. Я шел по улице, а они звали меня к себе. А иногда я их даже видел. Они, как правило, сидели на лавочках и смотрели на мир своими пустыми глазницами, пытаясь при этом прилепить к своим пальцам вечно отваливающиеся ногти. Мертвые медленно махали мне своими грязными руками и просили, чтобы я отвел их туда, где они смогут обрести покой. Но я знал, что им не нужна моя помощь, и что это была всего лишь такая забава мертвых. Я долго это терпел, целых шестнадцать лет (Слышать мертвых я начал с одиннадцати), но на двадцать седьмом году жизни, моему терпению пришел конец. И так одним тихим сентябрьским вечером вдавив себе в шею над кадыком ствол обреза, я разукрасил своими мозгами большую часть кухни. Теперь я сижу на одной из лавочек в парке, неподалеку от дома, в котором жил. Я смотрю на мир через пустые глазницы. У меня постоянно отваливаются ногти. Мне очень неловко просить об этом, но пожалуйста, кто-нибудь отведите меня туда, где я обрету покой.