Фандом: Гарри Поттер. Рон знал, что может стать лучше, и отступать не собирался.
72 мин, 8 сек 4925
— Уизли? — вопросительно протянул Гойл.
— Идём, — пожал я плечами, двинувшись к лестнице.
Странно было чувствовать себя одним из них.
Вечером Джинни получила письмо из Норы. Не знаю, что написали родители, но сестра рвала и метала после прочтения, и сожгла письмо сразу же, даже не подумав о том, чтобы написать ответ. Спрашивать я ничего не стал, догадываясь, что распределение на Слизерин не нашло положительного отклика в сердцах Молли и Артура, однако постарался поддержать Джинни, оказавшуюся впервые в жизни без маминой поддержки.
Как-то незаметно я втянулся в учёбу. Фарли ещё в самом начале учебного года поздравила меня с приобретением собственной палочки, убедилась, что та мне по-настоящему подходит, и оставила в покое. Зато однокурсники начали общаться — и не только из-за учебника, поскольку уже к концу недели все получили собственные.
Началось всё с Дафны, иногда подсаживавшейся к нам с Джинни и Асторией, чтобы справиться об успехах сестры, потом присоединился Нотт, дальше подтянулся Забини… Булстроуд и Дэвис перестали делать вид, что меня не существует, а Гойл и Крэбб и раньше не считали зазорным перекинуться изредка парой фраз. Было непривычно, конечно, но, в целом, даже приятно.
Учиться было по-прежнему интересно, и я уж было понадеялся, что всё будет хорошо, когда случилось первое происшествие — я заработал наказание. Казалось бы, ерунда, но последствия она имела не слишком приятные.
На Поттера мне было наплевать даже не взирая на то, что меня вроде как на него променяли; больше раздражало отношение Джинни, тенью следовавшей за своим героем, но с этим справилась Астория, ненавязчиво привлекавшая внимание к многочисленным недостаткам Мальчика-Который-зачем-то-Выжил. Сначала я хотел серьёзно поговорить с сестрой, но вовремя одумался: лезть со своим мнением в область чужих чувств — гарантированно рассориться. И пока я придумывал, как заставить Джинни одуматься, подоспела Астория. Повезло. Мисс Гринграсс оказалась удивительной девочкой. Если Дафна была высокомерна и смотрела на всех снисходительно-презрительно, вызывая глухое раздражение, то Астория проявляла добру и чуткость. За первый курс я привык к определённой модели поведения сокурсников, было непросто перестроиться, но с Асторией было удивительно легко. Уж не знаю, что они с Джинни нашли друг в друге, общего у них не было ничего, кроме возраста, но такой компании для младшей сестрёнки я был только рад.
В общем, когда оказалось, что на отработку мне предстоит идти вместе с Поттером, я не придал этому значения.
В личных комнатах Локхарта, куда нас привели, было ужасно — с этим даже Поттер согласился. Стены увешаны портретами самого Локхарта, на горизонтальных поверхностях — его книги и рамки с грамотами… Самомнение зашкаливает, самолюбование — плещет через край, и в глазах у несчастного посетителя сразу же начинало рябить.
Но ни я, ни Поттер не сказали ни слова. Покорно усевшись на указанные места, мы приступили к отработке — подписыванию карточек. Локхарт что-то восторженно бубнил, читая почту фанатов, и на напряжённо замершего Поттера я не сразу обратил внимание. Несильно пнув его под столом, я намекающе кивнул на стопку карточек, с которыми нужно было разобраться до того, как нас отпустят, мол, я не собираюсь всё делать сам. Но Поттер повёл себя странно:
— Вы слышали это голос?
— Голос? Какой голос? — вскинулся профессор, да и я посмотрел на него с удивлением: кроме Локхарта больше никаких голосов слышно не было.
— Ну вот же… Вы что, не слышите?! — немного истерично воскликнул Поттер, и стало как-то тревожно.
Переглянувшись с профессором, я понял, что он тоже чувствует себя неуютно, так что когда он стал прощаться, я не удивился. Поттер застыл в коридоре, к чему-то прислушиваясь, я же сразу же направился в гостиную, где устроился рядом с сестрой и Асторией, и попытался выбросить глупости из головы…
— Тайная комната снова открыта! — громко сообщил Малфой, врываясь в гостиную некоторое время спустя.
Слизеринцы замерли. Большинство — как и я, от удивления, старшекурсники же явно что-то знали…
— Марш по спальням! — приказала Фарли, вскакивая с места. — Помещения факультета не покидать! Всем ясно?!
Мы вразнобой закивали и разошлись. Ситуация была странной, но на Слизерине не принято разбрасываться глупыми приказами, так что спорить никто не стал.
— Ты что-нибудь знаешь? — раздеваясь, поинтересовался Нотт.
Ответить мне было нечего.
Как протекают будни на других факультетах, я мог судить лишь по чужим рассказам, но все — и родители, и братья, и сокурсники братьев, которые изредка бывали в Норе — сходились в единой оценке: сообщать непроверенные сведения детям не следует. И потому Слизерин мне нравился значительно больше — нас не держали в неведении просто потому, что так принято.
— Идём, — пожал я плечами, двинувшись к лестнице.
Странно было чувствовать себя одним из них.
Вечером Джинни получила письмо из Норы. Не знаю, что написали родители, но сестра рвала и метала после прочтения, и сожгла письмо сразу же, даже не подумав о том, чтобы написать ответ. Спрашивать я ничего не стал, догадываясь, что распределение на Слизерин не нашло положительного отклика в сердцах Молли и Артура, однако постарался поддержать Джинни, оказавшуюся впервые в жизни без маминой поддержки.
Как-то незаметно я втянулся в учёбу. Фарли ещё в самом начале учебного года поздравила меня с приобретением собственной палочки, убедилась, что та мне по-настоящему подходит, и оставила в покое. Зато однокурсники начали общаться — и не только из-за учебника, поскольку уже к концу недели все получили собственные.
Началось всё с Дафны, иногда подсаживавшейся к нам с Джинни и Асторией, чтобы справиться об успехах сестры, потом присоединился Нотт, дальше подтянулся Забини… Булстроуд и Дэвис перестали делать вид, что меня не существует, а Гойл и Крэбб и раньше не считали зазорным перекинуться изредка парой фраз. Было непривычно, конечно, но, в целом, даже приятно.
Учиться было по-прежнему интересно, и я уж было понадеялся, что всё будет хорошо, когда случилось первое происшествие — я заработал наказание. Казалось бы, ерунда, но последствия она имела не слишком приятные.
На Поттера мне было наплевать даже не взирая на то, что меня вроде как на него променяли; больше раздражало отношение Джинни, тенью следовавшей за своим героем, но с этим справилась Астория, ненавязчиво привлекавшая внимание к многочисленным недостаткам Мальчика-Который-зачем-то-Выжил. Сначала я хотел серьёзно поговорить с сестрой, но вовремя одумался: лезть со своим мнением в область чужих чувств — гарантированно рассориться. И пока я придумывал, как заставить Джинни одуматься, подоспела Астория. Повезло. Мисс Гринграсс оказалась удивительной девочкой. Если Дафна была высокомерна и смотрела на всех снисходительно-презрительно, вызывая глухое раздражение, то Астория проявляла добру и чуткость. За первый курс я привык к определённой модели поведения сокурсников, было непросто перестроиться, но с Асторией было удивительно легко. Уж не знаю, что они с Джинни нашли друг в друге, общего у них не было ничего, кроме возраста, но такой компании для младшей сестрёнки я был только рад.
В общем, когда оказалось, что на отработку мне предстоит идти вместе с Поттером, я не придал этому значения.
В личных комнатах Локхарта, куда нас привели, было ужасно — с этим даже Поттер согласился. Стены увешаны портретами самого Локхарта, на горизонтальных поверхностях — его книги и рамки с грамотами… Самомнение зашкаливает, самолюбование — плещет через край, и в глазах у несчастного посетителя сразу же начинало рябить.
Но ни я, ни Поттер не сказали ни слова. Покорно усевшись на указанные места, мы приступили к отработке — подписыванию карточек. Локхарт что-то восторженно бубнил, читая почту фанатов, и на напряжённо замершего Поттера я не сразу обратил внимание. Несильно пнув его под столом, я намекающе кивнул на стопку карточек, с которыми нужно было разобраться до того, как нас отпустят, мол, я не собираюсь всё делать сам. Но Поттер повёл себя странно:
— Вы слышали это голос?
— Голос? Какой голос? — вскинулся профессор, да и я посмотрел на него с удивлением: кроме Локхарта больше никаких голосов слышно не было.
— Ну вот же… Вы что, не слышите?! — немного истерично воскликнул Поттер, и стало как-то тревожно.
Переглянувшись с профессором, я понял, что он тоже чувствует себя неуютно, так что когда он стал прощаться, я не удивился. Поттер застыл в коридоре, к чему-то прислушиваясь, я же сразу же направился в гостиную, где устроился рядом с сестрой и Асторией, и попытался выбросить глупости из головы…
— Тайная комната снова открыта! — громко сообщил Малфой, врываясь в гостиную некоторое время спустя.
Слизеринцы замерли. Большинство — как и я, от удивления, старшекурсники же явно что-то знали…
— Марш по спальням! — приказала Фарли, вскакивая с места. — Помещения факультета не покидать! Всем ясно?!
Мы вразнобой закивали и разошлись. Ситуация была странной, но на Слизерине не принято разбрасываться глупыми приказами, так что спорить никто не стал.
— Ты что-нибудь знаешь? — раздеваясь, поинтересовался Нотт.
Ответить мне было нечего.
Как протекают будни на других факультетах, я мог судить лишь по чужим рассказам, но все — и родители, и братья, и сокурсники братьев, которые изредка бывали в Норе — сходились в единой оценке: сообщать непроверенные сведения детям не следует. И потому Слизерин мне нравился значительно больше — нас не держали в неведении просто потому, что так принято.
Страница 10 из 20
