Индивидуалист. Курс второй

— Сядьте и слушайте! — заговорила Фарли, разбудив всех на пятнадцать минут раньше срока и согнав в гостиную. И рассказала легенду о Тайной комнате и о событиях пятидесятилетней давности, приведшие к гибели Миртл и отчислению Хагрида, после чего прямо заявила: — Вчера окаменела кошка Филча, что, как вы понимаете, не сильно всех расстроило, но факт остаётся фактом, чудовище Слизерина снова на свободе…

— Мы чистокровные! — вякнул кто-то.

— Ты готов поставить на кон собственную жизнь, споря о разумности помещённого в замок Основателем зверя?! Я так и думала. Чем меньше времени вы будете проводить вне этих стен, тем целее будете. Надеюсь, все понимают, насколько ситуация серьёзна, и у нас — а также у декана — не будет с этим проблем.

— Как бы нас в этом не обвинили ещё, — буркнул сосед Флинта.

— И это тоже, — ничуть не удивилась Фарли. — А теперь — марш на завтрак.

Школа гудела. Впрочем, уже к концу недели Филч остался единственным, кто не утратил интерес к происшествию. Я же некоторое время присматривался к Поттеру, пытаясь понять, чему стал свидетелем на отработке — приступу предвидения или галлюцинациям, но отвлёкся на учёбу и новые для меня дружеские отношения, и вплоть до момента, когда Джинни сообщила о нападении на сокурсника-гриффиндорца, всё было спокойно.

— А это точно дело рук салазарова питомца? — с сомнением прищурился Нотт. — Учителя молчат…

— Я слышала слова Поттера, — пожала плечами сестра.

Её детская влюблённость наконец-то осталась позади, она больше не следовала за Поттером хвостиком, и всё же продолжала наблюдать, когда считала, что этого не видит Астория. Иными словами, сомневаться в её суждениях повода не было. И всё же…

— Может, его просто кто проклял?

— Нет, Рон. Я шла в Большой зал, когда увидела Поттера. Его только выпустили из Больничного крыла, и он как раз рассказал Лонгботтому, что видел, как ночью профессора во главе с директором принесли статую Криви. И они прямым текстом назвали его жертвой чудовища Тайной комнаты.

— А Поттер не может… приукрашивать?

— Тори! — обиженно всплеснула руками Джинни и насупилась. — Я не утверждаю, что всё именно так и было, говорю, что слышала.

До магглорождённого никому из нас не было дела, профессора не спешили сообщать, что именно случилось с первокурсником, на исчезновение которого никто, кажется, даже не обратил внимания, и всё быстро вернулось в привычное спокойное русло.

Почти. Снова выделился Поттер — заговорил на парцелтанге во время учебной дуэли с Малфоем. По школе расползались слухи, что Поттер — наследник Слизерина, что одновременно и смешило, и злило слизеринцев.

Но в целом всё было как всегда: мы учились, ссорились и мирились, возмущались требованиями Локхарта и строгостью МакГонагалл, строчили многофутовые эссе и совершенно не переживали о судьбе каких-то окаменевших… Вплоть до самого конца семестра — до второго нападения.

Речь шла уже не о кошке, и не о нападении посреди ночи, теперь тело окаменевшего второкурсника обнаружила толпа студентов, шедших с занятий. Особую пугающую пикантность происшествию придала компания призрака — почерневшего и словно мёртвого, хотя всем прекрасно известно, что как-то навредить призраку… мягко говоря, непросто.

Статую хаффлпаффовца рассматривали с интересом, силясь понять, что же с ним произошло, но на самого Финч-Флетчли (относительно недостаточной чистоты крови которого быстро просветили всех присутствующих) большинству было откровенно наплевать. А вот судьба привидения волновала: мощь магии, способной сотворить такое с нематериальной сущностью, поражала.

Теперь уже не только магглорождённые, но и полукровки были напуганы, да и мы, чистокровные, заволновались: кто знает, что взбредёт в голову неизвестному Ужасу Слизерина. Становилось очевидно, что оставаться на каникулы в школе — плохая идея.

— Может, поедешь всё же? — неуверенно предложила Джинни вечером перед отправкой домой на каникулы, подойдя ко мне.

Но я лишь покачал головой. Обсуждали мы это на протяжении нескольких вечеров, и мнения я своего не изменил: лучше встреча с Ужасом, чем визит в Нору.

Глава 5

Школа опустела. Вписав своё имя в свиток, я был уверен, что, как и в прошлом году, останусь единственным слизеринцем в Хогвартсе на каникулах, однако проснувшись много позже обычного и спустившись в гостиную утром, обнаружил Гойла.

— Грэг? А ты чего здесь?

— Драко решил, что нам будет полезно остаться, — добродушно ответил тот и подвинул ко мне поднос с булочками: — Угощайся, завтрак ты проспал.

День прошёл спокойно и как-то сонно. То ли в отсутствии свидетелей Малфой вёл себя нормально, то ли его безадресная ненависть к Уизли, единственным представителем которых я для него являлся, наконец-то уменьшилась, но сидя вчетвером в гостиной мы вполне по-дружески общались.

А на следующее утро в мою спальню ворвалась Джинни.

Захлёбываясь слезами, сестра не могла объяснить, что её расстроило, но я и так догадался: родители не сумели принять дочь-слизеринку.