Ранний Розенбаум баловался блатными песнями. Как и многие, кстати, кто освоил гитару. В его исполнении они были классикой этого жанра, похожие на так называемые одесские. Позже Александр Яковлевич такие вещи стал исполнять все реже и реже. Кстати, так было со многими бардами. С тем же Владимиром Высоцким.
12 мин, 36 сек 18836
— А что такое криминальные? Криминальные — не значит ворованные. Вы по-прежнему никуда не уйдете от «крыш». «Крыша» может быть ментовская или бандитская…
— У вас какая?
— Я вам так и рассказал сейчас! Я в «Великом городе» занимаюсь только гастрольно-концертной деятельностью. Я ведь тоже могу вам пару наводящих вопросов о вашем агентстве скинуть, после которых вам кисловато станет… Но это будет ни к чему — ни вам, ни вашему читателю.
— Как все-таки нам нужно относиться к тому, что бывшие бандиты превращаются в легальных бизнесменов?
— Как к свершившемуся факту. С каждым бизнесменом нужно разбираться по-честному и в индивидуальном порядке. Те, кому положено в этом разбираться. Понимаете, человек не может вдруг раз — и нажить 10 миллионов долларов. Значит, откуда появились эти бабки? Сперли у советской власти — в обкоме партии, комсомоле, или завод раздраили… Поэтому кого-то надо легализовать, кого-то, наверное, посадить. Так же — и с членами Государственной думы, с владельцами газет, журналов, телевизионных каналов, с продюсерами эстрады…
— Вас недавно пираты из одной крупной компании «обули» на очень большую сумму. Судебная тяжба продолжается?
— Дело по непонятным причинам закрыли — мне прислали бумажку из Таганской межрайонной прокуратуры, а следователь уволился из органов. Видимо, дали большую взятку. Сейчас мы подали апелляцию в вышестоящую, Центральную прокуратуру Москвы, и, естественно, дело получило дальнейший ход, потому что факт преступления налицо…
— А у вас не было мысли решить этот вопрос как-то иначе, неформально?
— Верите, что могу? Могу! Неформально. Но не буду… Потому что хочу, чтобы мое родное государство, которое должно олицетворять для меня закон и порядок, один раз в этой жизни сказало: Александр Яковлевич, вот преступник, он понесет вот такое вот наказание…
— Но ведь решение суда надо будет еще как-то исполнить…
— Дальше время покажет. А мне нужен суд для начала. Цель у меня такая. У меня есть одна поговорка: звезд до хера, артистов нету! Понимаете? То же самое: журналюг до хера, журналистов нету. И так далее, можно продолжить. Так вот, я хочу, чтобы прекратилась эта вселенская игра в звезд и папарацци. На всех уровнях. Я хочу, чтобы государство призналось в том, что существует факт нарушения моих прав. У меня был в свое время процесс с «ЗеКо-Рекордз» — помните эту историю, с Шуфутинским. Так вот, там один застрелился или его убили, а второй — в тюряге. Господь все равно все сделает как надо!
— Но ведь деньги свои вы так и не вернули…
— Так ну разве в деньгах счастье-то! В данном случае мне важен больше прецедент. Хотя деньги немалые. Это длится полтора года уже, теперь подождем год-два в Центральной прокуратуре, дойдем до Генеральной — лет через 5-10. Но я добьюсь! Именно так. А по-другому я могу добиться, но мне не хочется. Если б я любил деньги до беспамятства, то, конечно, пошел бы к Сене Сидорову, руководителю устькаменогорского преступного сообщества, и сказал бы ему: Семен, меня эти московские гопники ограбили на 150 тысяч баксов, прошу тебя, разберись. И он бы сказал: Саня, да какие вопросы! Дай только за услуги, мы тебе посчитаем, сколько там, командировочные людям…
— А может быть, по-вашему, люди вообще встают на криминальный путь только из-за обостренного чувства справедливости?
— Не все. Но очень многие. Можно вспомнить «Крестного отца» когда люди приходили к нему с просьбой защитить их от насильников, потому что правоохранительные органы ничего не могут сделать…
— Однако потом, как правило, люди входят во вкус и им уже не так важно, кто виноват…
— Нет, это сегодня кончается. Так было. Но сегодня эти люди — не будем говорить, криминальные они или нет — имеют возможность не заниматься беспределом…
— Ну а сами вы никогда наездам со стороны криминальных структур не подвергались?
— Никаких наездов не было. Болван один как-то в Тюмени подошел, поделиться попросил, давно это было. Я ему: мальчик, ты соображаешь, у кого деньги просишь… Популярно объяснил.
— То есть, вас уважают?
— Да, я не жалуюсь на неуважение.
— За что?
— Я же сказал — потому что я «в законе».
— Что вам особенно неприятно сегодня?
— Жуткая ложь. На всех уровнях, и в первую очередь, на самом высшем. Вы верите, что у семьи Бориса Николаевича нет счетов в иностранных банках? Вы верите, что у Чубайса нет счетов? Конечно, на эти имена их нету. Но вы верите, что их нет на самом деле? Самое страшное, что меня принимают за болвана. Коммунисты хотя бы меня уважали — потому что они меня учились обманывать, их тренировали всю жизнь… Ко лжи я отношусь резко отрицательно. Ложь, тунеядство, зависть, пьянство… Все, о чем писали Карамзин и Салтыков-Щедрин много-много лет тому назад.
— Будете участвовать в предвыборной кампании, если пригласят?
— Посмотрим! Я ничего для себя не исключаю. Может, сейчас меня пригласят агитировать за Кучму. Может быть, я соглашусь. Знаете, почему? Потому что Россия с Украиной при Кучме гораздо лучше общаются, нежели при Кравчуке.
— У вас какая?
— Я вам так и рассказал сейчас! Я в «Великом городе» занимаюсь только гастрольно-концертной деятельностью. Я ведь тоже могу вам пару наводящих вопросов о вашем агентстве скинуть, после которых вам кисловато станет… Но это будет ни к чему — ни вам, ни вашему читателю.
— Как все-таки нам нужно относиться к тому, что бывшие бандиты превращаются в легальных бизнесменов?
— Как к свершившемуся факту. С каждым бизнесменом нужно разбираться по-честному и в индивидуальном порядке. Те, кому положено в этом разбираться. Понимаете, человек не может вдруг раз — и нажить 10 миллионов долларов. Значит, откуда появились эти бабки? Сперли у советской власти — в обкоме партии, комсомоле, или завод раздраили… Поэтому кого-то надо легализовать, кого-то, наверное, посадить. Так же — и с членами Государственной думы, с владельцами газет, журналов, телевизионных каналов, с продюсерами эстрады…
— Вас недавно пираты из одной крупной компании «обули» на очень большую сумму. Судебная тяжба продолжается?
— Дело по непонятным причинам закрыли — мне прислали бумажку из Таганской межрайонной прокуратуры, а следователь уволился из органов. Видимо, дали большую взятку. Сейчас мы подали апелляцию в вышестоящую, Центральную прокуратуру Москвы, и, естественно, дело получило дальнейший ход, потому что факт преступления налицо…
— А у вас не было мысли решить этот вопрос как-то иначе, неформально?
— Верите, что могу? Могу! Неформально. Но не буду… Потому что хочу, чтобы мое родное государство, которое должно олицетворять для меня закон и порядок, один раз в этой жизни сказало: Александр Яковлевич, вот преступник, он понесет вот такое вот наказание…
— Но ведь решение суда надо будет еще как-то исполнить…
— Дальше время покажет. А мне нужен суд для начала. Цель у меня такая. У меня есть одна поговорка: звезд до хера, артистов нету! Понимаете? То же самое: журналюг до хера, журналистов нету. И так далее, можно продолжить. Так вот, я хочу, чтобы прекратилась эта вселенская игра в звезд и папарацци. На всех уровнях. Я хочу, чтобы государство призналось в том, что существует факт нарушения моих прав. У меня был в свое время процесс с «ЗеКо-Рекордз» — помните эту историю, с Шуфутинским. Так вот, там один застрелился или его убили, а второй — в тюряге. Господь все равно все сделает как надо!
— Но ведь деньги свои вы так и не вернули…
— Так ну разве в деньгах счастье-то! В данном случае мне важен больше прецедент. Хотя деньги немалые. Это длится полтора года уже, теперь подождем год-два в Центральной прокуратуре, дойдем до Генеральной — лет через 5-10. Но я добьюсь! Именно так. А по-другому я могу добиться, но мне не хочется. Если б я любил деньги до беспамятства, то, конечно, пошел бы к Сене Сидорову, руководителю устькаменогорского преступного сообщества, и сказал бы ему: Семен, меня эти московские гопники ограбили на 150 тысяч баксов, прошу тебя, разберись. И он бы сказал: Саня, да какие вопросы! Дай только за услуги, мы тебе посчитаем, сколько там, командировочные людям…
— А может быть, по-вашему, люди вообще встают на криминальный путь только из-за обостренного чувства справедливости?
— Не все. Но очень многие. Можно вспомнить «Крестного отца» когда люди приходили к нему с просьбой защитить их от насильников, потому что правоохранительные органы ничего не могут сделать…
— Однако потом, как правило, люди входят во вкус и им уже не так важно, кто виноват…
— Нет, это сегодня кончается. Так было. Но сегодня эти люди — не будем говорить, криминальные они или нет — имеют возможность не заниматься беспределом…
— Ну а сами вы никогда наездам со стороны криминальных структур не подвергались?
— Никаких наездов не было. Болван один как-то в Тюмени подошел, поделиться попросил, давно это было. Я ему: мальчик, ты соображаешь, у кого деньги просишь… Популярно объяснил.
— То есть, вас уважают?
— Да, я не жалуюсь на неуважение.
— За что?
— Я же сказал — потому что я «в законе».
— Что вам особенно неприятно сегодня?
— Жуткая ложь. На всех уровнях, и в первую очередь, на самом высшем. Вы верите, что у семьи Бориса Николаевича нет счетов в иностранных банках? Вы верите, что у Чубайса нет счетов? Конечно, на эти имена их нету. Но вы верите, что их нет на самом деле? Самое страшное, что меня принимают за болвана. Коммунисты хотя бы меня уважали — потому что они меня учились обманывать, их тренировали всю жизнь… Ко лжи я отношусь резко отрицательно. Ложь, тунеядство, зависть, пьянство… Все, о чем писали Карамзин и Салтыков-Щедрин много-много лет тому назад.
— Будете участвовать в предвыборной кампании, если пригласят?
— Посмотрим! Я ничего для себя не исключаю. Может, сейчас меня пригласят агитировать за Кучму. Может быть, я соглашусь. Знаете, почему? Потому что Россия с Украиной при Кучме гораздо лучше общаются, нежели при Кравчуке.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 3 из 4
