Когда ангелы плачут — небо становится ближе. Оно плачет вместе с ними, и в лужах отражаются растрепанные крылья этих несчастных созданий. Я знаю точно, я видел все сам. Также как видел отражение бури в ее глазах. Первое касание страсти всегда неожиданно, когда молнии освещают темное небо, хочется забиться в угол и завывать в ожидании своей участи…
298 мин, 7 сек 19220
Они поднялись по главной лестнице на второй этаж, прошли по темному коридору. Марфин обратил внимание на странную тишину, которая словно одела старую лечебницу в одежды безмолвия, забирая, высасывая все звуки.
(Тишина, и смерть… )
В палате Гормана стошнило. Марфин, стараясь не обращать внимания на запах рвоты, который смешался с запахом смерти, внимательно осмотрел то, что осталось от Чуковски.
— Сука! — выругался доктор, чувствуя, как гнев начинает просачиваться в душу, наполняя разум кипящей яростью — Сука!!!
Марфин наклонился, изучая след, ведущий из палаты. Он вышел в коридор и осторожно подкрался к двери, за которой скрывалась запасная лестница.
— Она где-то там — Марфин жестом подозвал Гормана — лестница имеет два выхода — на первый этаж и в подвал.
Горман согласно кивнул — его некрасивое лицо пошло пятнами испуга. Марфин с отвращением посмотрел на санитара.
— Иди за мной.
Доктор открыл дверь, и они шагнули в полумрак запасного выхода. Ступеньки были скользкими, словно что-то пролилось на них. Что-то липкое, густое…
Они спустились на один пролет, прошли мимо места, где Анна разговаривала с голосом. Спустились на первый этаж, (в свете пыльного плафона, Марфин с удовлетворением отметил, что Анна не прикасалась к двери, ведущей в вестибюль), и остановились у входа в подвал.
(Она где-то там, затаилась и ждет, когда вы сунетесь в объятия смерти… )
— Ну нет, детка — нет.
Марфин покачал головой — пора немножко поиграть в прятки…
Доктор вставил ключ, повернул его на пол оборота и обломил, оставив в скважине острый обломок.
(Теперь Анна, ты не сможешь воспользоваться этой дверью)
Из-под двери, ведущей в подвал, которую Марфин навсегда закрыл для Анны, выбивалась неровная полоска света. Теперь главное успеть зайти с главного входа в подвал — и птичка попадет в клетку!
На секунду Марфину показалось, что пространство сгустилось, сжалось в одну бесконечно черную точку и развернулось обратно. Где-то вдалеке раздался тихий детский смех.
(Что за чертовщина… )
Марфин повернул голову, вслушиваясь в тишину — наверно показалось.
В этот момент погас свет…
9.
Анна стала тьмой, она жила ею, сроднилась с ней, растворилась без остатка. Душа ее пребывала на дне мироздания, клубясь темным туманом, перетекая в пространстве теней. Остались тонкие иглы, пронзающие острыми уколами остатки того, что осталось от Анны, напоминая о неспокойной обязанности жить.
И тихие голоса, которые наперебой шептали, насмехаясь над ней.
(Слушай Анна, слушай — и не говори, что не слышала… )
— Кто ты, Анна? Покажи нам кто ты…
— Думай о вечности Анна, вспоминай…
— У тебя много времени Анна, очень много…
Сначала голоса просто надоедали, Анна отмахивалась от них, пребывая в вечном блаженстве небытия.
Ей хотелось уйти полностью за грань сознания. Туда, где замер круговорот событий, причины, поменялись местами со следствиями, отсеивая ненужные воспоминания, оставаясь за пределом. Где все замерло в необыкновенном покое, и стали ненужными суета сует и всяческая суета.
Голоса не хотели отпускать Анну, они становились настойчивее — требовали, угрожали…
— Давай, Анна, давай…
Острые злые молнии стали проходить сквозь разум, рождая потоки мыслей, разбегающиеся в разные стороны.
— Хей-хо, Анна — Хей-хо…
(И Чеззет… )
Что-то всколыхнуло пространство, пытаясь разбудить царство вечного покоя, наполнить его жизнью.
— Ну же Анна, покажи себя, выйди из темноты…
— Исчезните — бормотала Анна, пытаясь отмахнуться, не обращать внимания не голоса — оставьте меня в покое…
Голоса на миг замолчали, затем сложились, объединились в один. И этот голос закричал, все, более усиливаясь, заполняя тьму раскатами грома:
— Выйди из тьмы… Анна…
Анна застонала — проклятые голоса вырвали ее из забвения, вытащили на поверхность.
— Что вам нужно от меня, провалитесь прочь…
Голос захохотал, отзываясь в сознании, переполняя душу леденящей яростью:
— Вспомни Анна, вспомни все…
Ожидаемые мгновения покоя ушли в вечность, маня своей недоступностью. Анна застонала, в напрасной надежде вернуть утраченное счастье.
Голос не отступал.
— Я помогу тебе Анна. Хочешь, я покажу тебе вечность?
Тьма вернулась на место, растянулась во все стороны пустым пространством. Все потеряло смысл. Исчезла материя, перейдя за горизонт событий, превращаясь в лохмотья хаоса, сгущаясь, растворяясь в беззвучной пустоте.
Она была одна в зияющей бездне, она стала этой бездной.
Время остановилось, потеряв точку отсчета. Мертвый хаос подчинил своей воле, застыл в неподвижности.
В бесконечно долгий миг Анна узнала что такое боль несуществующей души, и она закричала в темноту.
(Смотри Анна, смотри — и не говори, что не видела… )
— Да будет свет — голос родился в пространстве, возрождая к жизни мертвую, несуществующую материю.
И был свет, и яркая вспышка взрыва разнесла по вселенной осколки тьмы, ставшие светом. И миры пронеслись яркой спиралью, вращаясь вокруг оси мироздания…
Яркие звезды вспыхнули во вселенной, принеся смысл и… страх.
Голос вернулся.
(Тишина, и смерть… )
В палате Гормана стошнило. Марфин, стараясь не обращать внимания на запах рвоты, который смешался с запахом смерти, внимательно осмотрел то, что осталось от Чуковски.
— Сука! — выругался доктор, чувствуя, как гнев начинает просачиваться в душу, наполняя разум кипящей яростью — Сука!!!
Марфин наклонился, изучая след, ведущий из палаты. Он вышел в коридор и осторожно подкрался к двери, за которой скрывалась запасная лестница.
— Она где-то там — Марфин жестом подозвал Гормана — лестница имеет два выхода — на первый этаж и в подвал.
Горман согласно кивнул — его некрасивое лицо пошло пятнами испуга. Марфин с отвращением посмотрел на санитара.
— Иди за мной.
Доктор открыл дверь, и они шагнули в полумрак запасного выхода. Ступеньки были скользкими, словно что-то пролилось на них. Что-то липкое, густое…
Они спустились на один пролет, прошли мимо места, где Анна разговаривала с голосом. Спустились на первый этаж, (в свете пыльного плафона, Марфин с удовлетворением отметил, что Анна не прикасалась к двери, ведущей в вестибюль), и остановились у входа в подвал.
(Она где-то там, затаилась и ждет, когда вы сунетесь в объятия смерти… )
— Ну нет, детка — нет.
Марфин покачал головой — пора немножко поиграть в прятки…
Доктор вставил ключ, повернул его на пол оборота и обломил, оставив в скважине острый обломок.
(Теперь Анна, ты не сможешь воспользоваться этой дверью)
Из-под двери, ведущей в подвал, которую Марфин навсегда закрыл для Анны, выбивалась неровная полоска света. Теперь главное успеть зайти с главного входа в подвал — и птичка попадет в клетку!
На секунду Марфину показалось, что пространство сгустилось, сжалось в одну бесконечно черную точку и развернулось обратно. Где-то вдалеке раздался тихий детский смех.
(Что за чертовщина… )
Марфин повернул голову, вслушиваясь в тишину — наверно показалось.
В этот момент погас свет…
9.
Анна стала тьмой, она жила ею, сроднилась с ней, растворилась без остатка. Душа ее пребывала на дне мироздания, клубясь темным туманом, перетекая в пространстве теней. Остались тонкие иглы, пронзающие острыми уколами остатки того, что осталось от Анны, напоминая о неспокойной обязанности жить.
И тихие голоса, которые наперебой шептали, насмехаясь над ней.
(Слушай Анна, слушай — и не говори, что не слышала… )
— Кто ты, Анна? Покажи нам кто ты…
— Думай о вечности Анна, вспоминай…
— У тебя много времени Анна, очень много…
Сначала голоса просто надоедали, Анна отмахивалась от них, пребывая в вечном блаженстве небытия.
Ей хотелось уйти полностью за грань сознания. Туда, где замер круговорот событий, причины, поменялись местами со следствиями, отсеивая ненужные воспоминания, оставаясь за пределом. Где все замерло в необыкновенном покое, и стали ненужными суета сует и всяческая суета.
Голоса не хотели отпускать Анну, они становились настойчивее — требовали, угрожали…
— Давай, Анна, давай…
Острые злые молнии стали проходить сквозь разум, рождая потоки мыслей, разбегающиеся в разные стороны.
— Хей-хо, Анна — Хей-хо…
(И Чеззет… )
Что-то всколыхнуло пространство, пытаясь разбудить царство вечного покоя, наполнить его жизнью.
— Ну же Анна, покажи себя, выйди из темноты…
— Исчезните — бормотала Анна, пытаясь отмахнуться, не обращать внимания не голоса — оставьте меня в покое…
Голоса на миг замолчали, затем сложились, объединились в один. И этот голос закричал, все, более усиливаясь, заполняя тьму раскатами грома:
— Выйди из тьмы… Анна…
Анна застонала — проклятые голоса вырвали ее из забвения, вытащили на поверхность.
— Что вам нужно от меня, провалитесь прочь…
Голос захохотал, отзываясь в сознании, переполняя душу леденящей яростью:
— Вспомни Анна, вспомни все…
Ожидаемые мгновения покоя ушли в вечность, маня своей недоступностью. Анна застонала, в напрасной надежде вернуть утраченное счастье.
Голос не отступал.
— Я помогу тебе Анна. Хочешь, я покажу тебе вечность?
Тьма вернулась на место, растянулась во все стороны пустым пространством. Все потеряло смысл. Исчезла материя, перейдя за горизонт событий, превращаясь в лохмотья хаоса, сгущаясь, растворяясь в беззвучной пустоте.
Она была одна в зияющей бездне, она стала этой бездной.
Время остановилось, потеряв точку отсчета. Мертвый хаос подчинил своей воле, застыл в неподвижности.
В бесконечно долгий миг Анна узнала что такое боль несуществующей души, и она закричала в темноту.
(Смотри Анна, смотри — и не говори, что не видела… )
— Да будет свет — голос родился в пространстве, возрождая к жизни мертвую, несуществующую материю.
И был свет, и яркая вспышка взрыва разнесла по вселенной осколки тьмы, ставшие светом. И миры пронеслись яркой спиралью, вращаясь вокруг оси мироздания…
Яркие звезды вспыхнули во вселенной, принеся смысл и… страх.
Голос вернулся.
Страница 45 из 86
