Искупление

Она не ответила, лишь со вздохом склонила к нему голову. Диего вновь уже посапывал в колыбели, а они так и сидели вместе. На губах Беатрис играла слабая улыбка, она наслаждалась близостью мужа, чувствуя, как страшная усталость начинает понемногу уходить из ее тела. В дверь постучали, и дон Мигель едовольно спросил:

— Что такое?

— Дон Мигель, я должен проведать вашу супругу.

— Входите, — похоже, муж не очень-то сильно обрадовался очередному визиту врача,

и Беатрис вновь насторожилась.

Де Эспиноса встретил Блада, стоя посреди каюты и загораживая кровать, на которой в подушках полулежала молодая женщина. Блад приподнял бровь, выжидающе и иронично глянув на него, и де Эспиноса посторонился.

— Пожалуйста, дон Педро, — буркнул он.

— Как вы себя чувствуете, донья Беатрис?

— Лучше, гораздо лучше!

Дон Мигель придирчиво наблюдал, как Блад берет руку его жены, нащупывая пульс.

— Жар спал немного, но еще держится. Это уже хорошо, значит причину воспаления удалось устранить. Не забудьте выпить лекарство, которое я оставил вам. Дон Мигель, — Блад обернулся к испанцу, — можно считать, что ваша супруга вне опасности. Завтра я еще раз навещу вас, чтобы убедиться в этом окончательно. 

— Надеюсь, что так, — де Эспиноса церемонно наклонил голову, будто находясь на королевском приеме. — Благодарю вас, дон Педро.

Ответный поклон Блада не уступал в изящности и церемонности, но Беатрис заметила, что в его глазах вспыхнули искры веселья: дон Педро явно забавлялся. Потом она подумала, что слова мужа прозвучали несколько двусмысленно — как будто он надеялся, что их вынужденное общение с англичанином прекратится, и это развеселило ее. Дверь за врачом закрылась, и Беатрис хихикнула.

— Я давно не слышал как ты смеешься.

Муж, конечно же, не догадывался о причинах, и Беатрис ощутила легкое раскаяние.

— Побудь со мной еще немного, мне так не хватает тебя… — сказала она, чтобы загладить вину.

— С радостью, — де Эспиноса сел на кровать рядом с ней и осторожно обнял ее, привлекая к себе. — Я вижу, что вы действительно поправляетесь, донья Беатрис, — синие глаза Блада улыбались, хотя вид он сохранял сосредоточенный и серьезный.

— Благодаря вам, мистер Блад, — Беатрис своей улыбки не прятала: лихорадка отступала, и жизнь налаживалась.

— Без вашей силы и стойкости и я ничего бы не смог сделать, — возразил ей Питер. — Вы можете пробовать вставать, — соблюдая осторожность, конечно. Я знаю, что многие доктора укладывают рожениц на длительное время в постель, но по моим наблюдением, женщины из простонародья, вынужденные почти сразу после родов трудиться, оправляются быстрее. Сейчас же я должен еще раз побеспокоить вас осмотром.

Беатрис перестала улыбаться и взглянула на Блада почти жалобно.

— Не тревожьтесь, вам это не доставит страданий, — он спокойным и неспешным движением откинул край покрывала и у нее вырвался прерывистый вздох: ей стало невыносимо стыдно.

Сорочка целомудренно прикрывала ее бедра, но Беатрис не отваживалась больше смотреть на врача. Руки Блада осторожно, но тщательно прощупали ее живот сквозь тонкую ткань. Замершая Беатрис прислушалась к себе, ощутив лишь слабый отголосок боли, который возник и почти сразу пропал.

— Вы замечательно держитесь. И у вас все хорошо.

Беатрис удивленно открыла глаза, и удивилась еще больше: в пронзительно взгляде дона Педро была ирония — и в то же время легкий оттенок грусти. Вместе со смущением она вдруг почувствовала волнение и пролепетала:

— Вы действительно так думаете? 

— Конечно, донья Беатрис, — Блад усмехнулся. — Надеюсь, что вскоре вы позабудете о ваших страданиях, как о ночном кошмаре.

— Что бы вы ни говорили о своем долге, мистер Блад, — неожиданно для себя выпалила Беатрис, — вы спасли мне и моему сыну жизнь. И я глубоко благодарна вам. И я не позабуду ни вас, ни того, что вы для меня сделали.

С минуту Блад молчал, о чем-то задумавшись, затем со вздохом сказал:

— Людская память разборчива, иначе нас всех бы отягощал слишком мрачный груз, — На его губах мелькнула едва приметная улыбка: — Ну что же, необходимости в дальнейших визитах нет, а сейчас отдыхайте. На горизонте показались Азоры, мы почти в Европе. Через несколько часов будет остановка, думаю что свежая вода и фрукты вас порадуют. Всего вам доброго, донья Беатрис.

Беатрис какое-то время не сводила взгляда с закрывшейся двери. Почему так бьется сердце? Причин для волнения нет, у нее все хорошо. Она прерывисто вздохнула, и приподнялась, садясь на кровати. Голова немедленно закружилась.

— Беатрис, сердечко мое, что с тобой?

Появившийся в эту минуту на пороге каюты де Эспиноса быстро подошел к ней.

— Все хорошо, Мигель, — она улыбнулась мужу, чувствуя облегчение: его весьма своевременный приход помог ей преодолеть душевное смятение. — Я хочу встать.

— Это было бы очень неосмотрительно, откуда такая странная идея?

— Доктор… мистер Блад, считает, что движение пойдет мне только во благо.