В эпоху Буммей на службе у Хатакеямы Йосимунэ, владетеля Ното, находился на службе молодой самурай по имени Томотада. Родом он был из Эчизена, но еще в детстве его взяли пажом во дворец даймиё Ното. Здесь он постиг науки и воинское искусство под руководством самого высокородного господина…
12 мин, 10 сек 2511
— Что за ужасная фантазия! — воскликнул испуганно муж.
— Тебе просто слегка нездоровится, моя единственная. Ляг, полежи немного. Отдохни, и боль пройдет.
— Нет! Нет! — ответила она.
— Я умираю! Мне это не кажется. Я знаю! Мой дорогой, теперь ни к чему больше скрывать от тебя правду: я не человеческое существо. Душа дерева — моя душа, сердце дерева — мое сердце, жизненные соки ивы — моя жизнь. В этот роковой момент кто-то там, далеко, срубает мое дерево. Вот почему я умираю. Сейчас даже плакать — выше моих сил. Скорее, скорее прочти Нембуцу… Ах!С криком боли Аояги отвернула свою милую головку и закрыла лицо рукавом. И почти в тот же момент все ее тело странным образом поникло и стало исчезать. Томотада вскочил, чтобы поддержать ее, но поддерживать было уже нечего. На полу, покрытом татами, лежали лишь пустые одежды прекрасного существа и украшения, которые Аояги носила в волосах. Тело перестало существовать… Томотада обрил свою голову, принес буддийскую клятву и стал странствующим священником. Он пересек все провинции Империи и во всех святых местах возносил молитвы за душу несравненной Аояги. В одном из своих паломничеств он достиг Эчизена. Здесь бывший самурай решил разыскать дом родителей своей возлюбленной. И он нашел это пустынное место среди холмов. Но дома не было. Не осталось ничего, что могло хотя бы служить приметой того, что здесь когда-то стояло жилище. Ничего, кроме пней от трех ив: двух старых деревьев и одного молодого. Их срубили задолго до его прихода сюда. Рядом с пнями тех ивовых деревьев Томотада воздвиг памятную плиту из камня с различными святыми текстами. Над ней он прочел множество молитв во имя успокоения души Аояги и ее родителей.
Как просто срубить дерево.
— Тебе просто слегка нездоровится, моя единственная. Ляг, полежи немного. Отдохни, и боль пройдет.
— Нет! Нет! — ответила она.
— Я умираю! Мне это не кажется. Я знаю! Мой дорогой, теперь ни к чему больше скрывать от тебя правду: я не человеческое существо. Душа дерева — моя душа, сердце дерева — мое сердце, жизненные соки ивы — моя жизнь. В этот роковой момент кто-то там, далеко, срубает мое дерево. Вот почему я умираю. Сейчас даже плакать — выше моих сил. Скорее, скорее прочти Нембуцу… Ах!С криком боли Аояги отвернула свою милую головку и закрыла лицо рукавом. И почти в тот же момент все ее тело странным образом поникло и стало исчезать. Томотада вскочил, чтобы поддержать ее, но поддерживать было уже нечего. На полу, покрытом татами, лежали лишь пустые одежды прекрасного существа и украшения, которые Аояги носила в волосах. Тело перестало существовать… Томотада обрил свою голову, принес буддийскую клятву и стал странствующим священником. Он пересек все провинции Империи и во всех святых местах возносил молитвы за душу несравненной Аояги. В одном из своих паломничеств он достиг Эчизена. Здесь бывший самурай решил разыскать дом родителей своей возлюбленной. И он нашел это пустынное место среди холмов. Но дома не было. Не осталось ничего, что могло хотя бы служить приметой того, что здесь когда-то стояло жилище. Ничего, кроме пней от трех ив: двух старых деревьев и одного молодого. Их срубили задолго до его прихода сюда. Рядом с пнями тех ивовых деревьев Томотада воздвиг памятную плиту из камня с различными святыми текстами. Над ней он прочел множество молитв во имя успокоения души Аояги и ее родителей.
Как просто срубить дерево.
Страница 4 из 4
