Иван Попович и прекрасная девица

Недолго Ванюшко жил, полтора года только. Стала проситься прикраснаа царевна в гульбу с ним. «Пойдём, Иванушка, гулять!» Приходили ёны к быстрой речьки, гди крест поставлен, гди стоит амбарушка, гди сидит Соловей-розбойник. Скрычал Соловей-розбойник:«Иван Поповиць, отопрешь ли мни, али нет». Он говорит: «Я не смию»(всё то Иван Поповиць упераетця, что не смиет). Милаа прекраснаа царевна говорит:«Я отопру». Иван Поповиць скаже, что худо будя, как отопрешь. «А я, — скаже, — отопру, не боюсь никого». Взяла ёна, отперла амбарушку, выходит Соловей-розбойник. Плеця у него аршинны, лоб у него четвертинный, голова как пивный котёл, росту его сметы нет. Крыкнул Соловей-розбойник своим голосом соловецкиим своим карабелыцикам. Скоренько карабли ему подогнали. А смотрит прекраснаа царевна на Соловей-розбойника, жалко спустить его. Соловей-розбойник подошол, хватил её за серёдку, клал на карабь, увёз в свою сторону. Оставаэтця Иванушка нещасный сын Попов: «Говорил мни Соловей-розбойник, спусти меня на волюшку, тогда получишь себи добра (впереди, когда шол соловей, ему выговаривал), а как не выпустил, так не полуцю добра, всё своё добро стерял».

Пошол Иванушка опеть путём дорогой, шатаэтця, приходит к старушки в избушку ноцью, попросился. Старушка нанимаат его пастухом: «Иди ко мни в пастухи нетёлок пасти; есть у меня пять нетёлок и быцёк». Выстал Иванушка по утру, сделал со старушкой ряду: «Ежели пригоню к ноци, так десять рублей», а не пригонит, так рублей дватьсять с него. И ён выгнал на тёмный лес скотину, а ёны убежали проклятый во дикую корбу, чтобы не найти мни нещасному пастуху, и ён проходил день до вечера, ни одной нетёлоцки в глаза не видал, взял с кормана, вынял шерсь, что лев зверь дал ему, клал ён из руки на руки, спомнил ён лёв-зверя: как лёв-зверь был бы, так скотинку пригнал бы. Лёв-зверь бежит да и скотинку гонит к нему. Срадовался Ванюшко Попов сын. «Полно тебе, Ванюшко, горевать, пойдём в моэ царьсво воёвать».

— «А поди, миленькой, ты домой, а я погоню скотинку к старушки домой». Пригнал домой скотинку. «Принимай, бабушка, нетёлки, а денюшки подай». Ён денюшки от ней полуцил, а старушка стала пасти звать на другой день. «Поди, я денег дам много тиби, дам рублей тритцять на этот день, а если не пригонишь, от тебя сорок»(ряду делаэт). Тут начала она нетёлок бить ломать, чтобы ёны пастуху в руки не шли, чтобы шли далше. Угнал пастух на долину, чтобы здись сохранить свою скотину. Ёны ушли во болотища топущии, гди добры люди не ходя; однако пастух головой пошатал, сам не знаэт, как найти скотину. Выдумал он сам про себя; есть у меня медьвежьей шерси клочок в кормани. Вынял ён шерсь из корману и взял из руки на руку перекладывать.«Сказал мни медведь, что шерсь мою в руцьки возьми, да меня вспомяни, да и я буду у тебя». Ну медведь бежит, нетёлок к нему гонит. Тут сказал медведь: «Полно, пастух, тиби горевать, пойдём в наше царьсво воевать».

— «Мни нельзя, — говорит, — ити, надо коров к старухи согнать, а надо деньги получить». Ну пригнал ён коровушок к старушки домой. «Давай, старуха, деньги мои, зажилыи мои, коровушки дома твои». Старушка деньги отдавала, вперёд его нанимала на третей день. Еще денег дороже ему давала, ёна ему давала пятьдесят рублей, а от него шестьдесеть (она всё выше сиби берёт, а ниже ему даёт). И, Господи, стала дочерей (этых нетёлок, это её дочери) бить и говорит: «Так бежите в синёэ море, и ён как выгонит вас на луг, так вы падите в синё море». И ён пастух выстал по утру и согнал скотину на долину; тут нетёлки розбежались, пали в синёэ море. Стал пастух думать-гадать, как их с воды достать. Пришол на берёг на морской, лежит щука во весь берёг; смолитця щука пастуху: «Ах, милый Иван Поповиць, спусти меня в воду, так я сгоню твоих нетелей проць».