Смерть в огне ассоциируется в человеческом воображении с крайними страданиями. Именно поэтому, а также в силу своей мрачной зрелищности, сожжение живьем почиталось у всех без исключения народов одной из самых страшных разновидностей казни. Обычно приговоры, осуждавшие на подобную расправу, преследовали помимо банального отмщения еще и цели общественно — воспитательные. Именно в назидание согражданам казни на кострах проводились публично и со всею возможной торжественностью.
26 мин, 37 сек 6259
Оппонентов свели на очной ставке и каждый из них остался при прежних своих показаниях. Козицын не побоялся обострить ситуацию и заявил, согласно протоколу: «подлинно ли те женки испорчены или притворно кричат, того не знает»(формулировки протоколов составлялись от третьего лица). Обвиняемый не зря упомянул о возможном притворстве: еще Император Петр Первый издал указ, предписывавший сечь кликуш (т. е. одержимых) до«их вразумления». Монарх считал одержимость всего лишь симуляцией, лечить которую надлежало поркой. (В этом месте требуется сделать небольшое отступление: решения Монарха, направленные против кликуш, получили поддержку и Церкви. Указ Святейшего Синода от 14 ноября 1737 г. в отношении этой публики дословно предписывал следующее: «где явятся в в церквах и монастырях кликуши, также и в городах и селах притворно-юродцы и босыя с колтунами, тех, для расспросов отсылать в светский суд без всякого отлагательства».) В принципе, порке надлежало подвергнуть всех женщин, попавших в список «порченных».
Тем не менее, в мае 1756 г. в Яренской канцелярии пороть никого не стали. Чиновники, столкнувшись с упорным запирательством обвиняемого, заинтересовались его родней — невесткой Агафьей. Последняя, согласно показаниям одержимых, прямо грозила односельчанам разного рода несчастьями. Согласно решению канцелярии от 31 июля 1756 г. Козицына выпустили из тюрьмы, а его невестку напротив, задержали. Агафья на допросе запиралась, как и ее родственник, но что-то в поведении женщины следователям не понравилось (возможно, все дело в банальной женской строптивости, Агафья судя по всему была дамочкой с характером). Как бы там ни было, ее было решено подвергнуть порке батогами. Женщина снесла наказание, но запираться не перестала. В конце-концов, следователи отстали и от нее.
Дело, однако, этим не кончилось. В сентябре 1756 г. Андрея Козицына вновь забрали в канцелярию. Не совсем понятно, что послужило причиной ареста на этот раз, возможно, это был новый донос. Как бы там ни было, Козицын опять предстал перед знакомыми ему чиновниками. Новый допрос начался не с угроз пыткой, а с увещевания. Результат превзошел все ожидания: Козицын безо всякого насилия рассказал, что на Пасху 1752 г. он вступил в союз с сатанинскими силами, отрекся от Бога и Православной Веры и получил в личное подчинение бесов, старшего из которых звали Ерохтой. Этих-то бесов Андрей Козицын и напускал с порчами на своих односельчан. Помог ему заключить союз с нечистой силой некто Гордей Карандышев, односельчанин, опытный колдун.
Дальнейшее предположить нетрудно: последовал арест Карандышева и обыск его жилища (последний ничего не дал, сыскари не нашли никаких магических атрибутов или литературы). Доставленный на очную ставку с оговорившим его Козицыным, Гордей Карандышев отказался признать себя виновным и назвал сделанные в его адрес заявления «оговором». Упомянутая очная ставка произошла 22 октября 1756 г.
После нее Андрея Козицына отвели в пыточный застенок и официально предупредили и возможной пытке. Его еще раз увещевали и просили сказать правду, «не возводя напраслины» на других людей. Козицын данных ранее показаний не изменил. Поэтому 27 октября его подвергли первой пытке (вот она норма отечественного правосудия — доносчику первый кнут — в действии… Козицын стоял на своем и 15 ноября, а затем и 9 декабря последовали еще две пытки.
В ходе трех перенесенных пыток Андрей Козицын получил в общей сложности 71 удар кнутом. Это очень много! Тем не менее, он не отказался от своих слов, продолжая утверждать, что чародейному искусству обучился именно у Гордея Карандышева.
Считалось, что трехкратная пытка (т. е. повторенная трижды) снимала все сомнения в правдивости показаний. Поскольку Карандышев вынес истязания, не отказавшись от своих слов, ему поверили. Следователи приступили к Гордею Карандышеву. 62-летнего старика также пытали, правда, ввиду его слабости кнутом не пороли, а лишь вздергивали на «виску»(отечественная разновидность классической дыбы, при которой человек статично висит на заведенных назад руках; для усиления страданий к его ногам обычно привязывался груз, которым служило бревно. Пытка на виске могла продолжаться очень долго, известно, например, что Егор Столетов во время следствия 1736 г. провисел на дыбе 1 ч. 45 мин… Тем не менее, не приходится сомневаться в том, что оговоренный старик перенес тяжелые страдания.
Однако, после трех пыток и Карандышев не отказался от своих слов и виновным себя не признал. Следствие зашло в тупик: теоретически, обоим обвиняемым следовало одинаково верить. Между тем, хотя односельчане не сомневались в злокозненности Козицына, никто из них и слова плохого не сказал о Карандышеве. Это, конечно, было очень странно — старого опытного колдуна соседи, разумеется, давно бы «расшифровали». Следователи в конце-концов склонились к мысли, что Козицын оговаривает Карандышева.
Тем не менее, в мае 1756 г. в Яренской канцелярии пороть никого не стали. Чиновники, столкнувшись с упорным запирательством обвиняемого, заинтересовались его родней — невесткой Агафьей. Последняя, согласно показаниям одержимых, прямо грозила односельчанам разного рода несчастьями. Согласно решению канцелярии от 31 июля 1756 г. Козицына выпустили из тюрьмы, а его невестку напротив, задержали. Агафья на допросе запиралась, как и ее родственник, но что-то в поведении женщины следователям не понравилось (возможно, все дело в банальной женской строптивости, Агафья судя по всему была дамочкой с характером). Как бы там ни было, ее было решено подвергнуть порке батогами. Женщина снесла наказание, но запираться не перестала. В конце-концов, следователи отстали и от нее.
Дело, однако, этим не кончилось. В сентябре 1756 г. Андрея Козицына вновь забрали в канцелярию. Не совсем понятно, что послужило причиной ареста на этот раз, возможно, это был новый донос. Как бы там ни было, Козицын опять предстал перед знакомыми ему чиновниками. Новый допрос начался не с угроз пыткой, а с увещевания. Результат превзошел все ожидания: Козицын безо всякого насилия рассказал, что на Пасху 1752 г. он вступил в союз с сатанинскими силами, отрекся от Бога и Православной Веры и получил в личное подчинение бесов, старшего из которых звали Ерохтой. Этих-то бесов Андрей Козицын и напускал с порчами на своих односельчан. Помог ему заключить союз с нечистой силой некто Гордей Карандышев, односельчанин, опытный колдун.
Дальнейшее предположить нетрудно: последовал арест Карандышева и обыск его жилища (последний ничего не дал, сыскари не нашли никаких магических атрибутов или литературы). Доставленный на очную ставку с оговорившим его Козицыным, Гордей Карандышев отказался признать себя виновным и назвал сделанные в его адрес заявления «оговором». Упомянутая очная ставка произошла 22 октября 1756 г.
После нее Андрея Козицына отвели в пыточный застенок и официально предупредили и возможной пытке. Его еще раз увещевали и просили сказать правду, «не возводя напраслины» на других людей. Козицын данных ранее показаний не изменил. Поэтому 27 октября его подвергли первой пытке (вот она норма отечественного правосудия — доносчику первый кнут — в действии… Козицын стоял на своем и 15 ноября, а затем и 9 декабря последовали еще две пытки.
В ходе трех перенесенных пыток Андрей Козицын получил в общей сложности 71 удар кнутом. Это очень много! Тем не менее, он не отказался от своих слов, продолжая утверждать, что чародейному искусству обучился именно у Гордея Карандышева.
Считалось, что трехкратная пытка (т. е. повторенная трижды) снимала все сомнения в правдивости показаний. Поскольку Карандышев вынес истязания, не отказавшись от своих слов, ему поверили. Следователи приступили к Гордею Карандышеву. 62-летнего старика также пытали, правда, ввиду его слабости кнутом не пороли, а лишь вздергивали на «виску»(отечественная разновидность классической дыбы, при которой человек статично висит на заведенных назад руках; для усиления страданий к его ногам обычно привязывался груз, которым служило бревно. Пытка на виске могла продолжаться очень долго, известно, например, что Егор Столетов во время следствия 1736 г. провисел на дыбе 1 ч. 45 мин… Тем не менее, не приходится сомневаться в том, что оговоренный старик перенес тяжелые страдания.
Однако, после трех пыток и Карандышев не отказался от своих слов и виновным себя не признал. Следствие зашло в тупик: теоретически, обоим обвиняемым следовало одинаково верить. Между тем, хотя односельчане не сомневались в злокозненности Козицына, никто из них и слова плохого не сказал о Карандышеве. Это, конечно, было очень странно — старого опытного колдуна соседи, разумеется, давно бы «расшифровали». Следователи в конце-концов склонились к мысли, что Козицын оговаривает Карандышева.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 7 из 9
