Фандом: Гарри Поттер. 31-го октября 1981-го года никто из Поттеров не погиб. Джеймс благополучно избежал встречи с Волдемортом, Гарри спасла сила любви, а Лили… тоже? Вот только чьей именно любви?
238 мин, 59 сек 18542
— Ты мне не поможешь его спать уложить? — кивнул на Гарри, по случаю прихода гостьи переставшего скулить. — Я полночи стараюсь — ни в какую!
— Поттер… — она задумчиво уставилась на него, будто изучая редкий магический артефакт. — Ну ты даешь! Меня еще ни разу не приглашали в качестве няньки!
— Но у тебя же есть ребенок!
— Так у меня мой ребенок, а не твой. Моему я или читаю (правда, чаще засыпаю первая), или беру с собой и пару кругов на метле делаю… Слушай, я все же проверю дверь!
Алиса выскочила в коридор и потопала прямо к выходу. Джеймс только удивлялся тому, насколько уверенно она себя чувствует в чужом доме. Интересно, в аврорате такому тоже учат? Может, он все-таки зря туда не пошел?
Дошла до двери, помахала палочкой, удовлетворенно кивнула:
— На какое-то время хватит. А там посмотрим.
— Ова! — вдруг радостно заявил Гарри. И ткнул пальцем в украшавшее вешалку чучело.
— Твою ма-ать! Ну как я мог забыть! Сова! Белая, плюшевая! Он без нее не засыпает никогда! Слушай, Лонгботтом! Ты меня извини, но… посидишь с ним немного, а я домой сгоняю? Сможешь, а?
Оказалось — не сможет. Потому что ей проще с парой УПСов в темном переулке побеседовать, чем посидеть с чужим ребенком. Она и своего почти не видит. А еще потому, что на доме в Годриковой лощине с полдесятка опечатывающих заклинаний, которые без особого допуска не снимешь и не восстановишь. А еще потому, что он, Джеймс Поттер — круглый идиот.
— Ова-а-а! — взвыл Гарри.
— О, Мерлин! Ладно, я сейчас! — с этими словами Алиса аппарировала.
Снова она появилась довольно скоро. Впрочем, для Джеймса, от отчаянья затеявшего с плачущим сыном игру во «кто кого переорет», каждая минута тянулась бесконечно.
— Держи, малыш, — протянула Гарри сову. Тот благодарно всхлипнул. — Так, Поттер! Ну-ка, отвечай… — «Мерлин, ну и интонации! Уже готов признаться в чем угодно!» — У вас кот был?
— Вот же черт! Совсем забыл о нем! Ты его видела?
— Опиши.
— Серый, с темными пятнами. Лапы кривые. Хвост полосатый… Зовут «Толстый».
Алиса достала из кармана нечто, напоминающее плюшевую игрушку, положила на стол. Увеличила до нормальных размеров.
— Да уж, не худенький. Возле вашего дома болтался и орал так, что уши закладывало. Три раза проверила — точно не анимаг. Похож на твоего?
Джеймс кивнул.
— Ну что ж, попробуем…
Коснулась палочкой, и старый ленивый кошак, в котором Лили души не чаяла, встряхнулся, обвел всех недовольным взглядом и спрыгнул (вернее, плюхнулся) со стола.
Рассказ о важности антиаппарационного щита, которым Алиса на прощанье поделилась с Джеймсом, был кратким и настолько выразительным, что щит он поставил тут же. Заблокировал за ней камин, облегченно вздохнул — наконец-то нотации закончились.
Гарри сладко спал на его плече.
Отнес его в комнату, уложил на широкую кровать, сам вытянулся рядом. Погладил развалившегося у него под боком Толстого. Потом долго смотрел в темное окно, удивляясь, как изменилась его жизнь за последние пару дней.
Как там в песне было?
Yesterday
All my troubles seemed so far away…
А ведь казалось, что жизнь едва ли не из одних гадостей и состоит! Необходимость прятаться, даже нос на улицу не высунешь. Тревога за друзей. Капризы Гарри, ссоры с Лили — все казалось таким важным и значительным, пока не увидел ее, распростертую на полу.
Лили…
Why she had to go I don't know…
И можно сколько угодно теперь повторять бесполезное «Почему?» Почему именно Лили? Почему его понесло праздновать Хэллоуин? Почему не остался с ней и Гарри? Может, теперь не пришлось бы сидеть в чужом доме, следить за стрелкой на часах и думать, каким был идиотом?
I'm not half the man I used to be…
А ведь и правда — будто часть его так и осталась в Мунго, в палате сорок. И надо как-то привыкать жить без нее… Одному…
Заворочался Гарри, и Джеймс тут же мысленно отругал себя за все эти глупые мысли: да какого черта? Он не один, их двое!
Пригладил вечно растрепанные волосы сына:
— Ладно, справимся, мужчины мы или нет? Не дрейфь… Сохатый!
Снова, как и вчера, Северус проснулся оттого, что солнечные лучи щекотали нос. И так же подпрыгнул, испугавшись, что проспал. Но теперь сразу же успокоился: больше торопиться некуда.
Сидеть дома оказалось не так приятно, как он надеялся, закрывая за собой ворота Хогвартса.
Запланированная на первую неделю «уборка» закончилась внезапно часа через три.
А ведь казалось, что уменьшенным и сложенным в старый саквояж вещам конца не будет. Надо же, так недолго преподавал, а столько всего скопилось.
Учебные планы… Это на помойку, точно! А впрочем… пусть полежат. Вдруг директор пришлет к нему того несчастного из министерства? Ему и отдаст.
Подшивка «Вестника Зельеварения» за два года. Это на полку, вместо отцовских журналов про магловские корабли. Надо же, никогда тот у моря не был, а каждый месяц в последний четверг чуть ли не с утра у почтового ящика стоял. А потом весь день перелистывал — бережно так… Ладно, тоже пусть остаются… пока.
— Поттер… — она задумчиво уставилась на него, будто изучая редкий магический артефакт. — Ну ты даешь! Меня еще ни разу не приглашали в качестве няньки!
— Но у тебя же есть ребенок!
— Так у меня мой ребенок, а не твой. Моему я или читаю (правда, чаще засыпаю первая), или беру с собой и пару кругов на метле делаю… Слушай, я все же проверю дверь!
Алиса выскочила в коридор и потопала прямо к выходу. Джеймс только удивлялся тому, насколько уверенно она себя чувствует в чужом доме. Интересно, в аврорате такому тоже учат? Может, он все-таки зря туда не пошел?
Дошла до двери, помахала палочкой, удовлетворенно кивнула:
— На какое-то время хватит. А там посмотрим.
— Ова! — вдруг радостно заявил Гарри. И ткнул пальцем в украшавшее вешалку чучело.
— Твою ма-ать! Ну как я мог забыть! Сова! Белая, плюшевая! Он без нее не засыпает никогда! Слушай, Лонгботтом! Ты меня извини, но… посидишь с ним немного, а я домой сгоняю? Сможешь, а?
Оказалось — не сможет. Потому что ей проще с парой УПСов в темном переулке побеседовать, чем посидеть с чужим ребенком. Она и своего почти не видит. А еще потому, что на доме в Годриковой лощине с полдесятка опечатывающих заклинаний, которые без особого допуска не снимешь и не восстановишь. А еще потому, что он, Джеймс Поттер — круглый идиот.
— Ова-а-а! — взвыл Гарри.
— О, Мерлин! Ладно, я сейчас! — с этими словами Алиса аппарировала.
Снова она появилась довольно скоро. Впрочем, для Джеймса, от отчаянья затеявшего с плачущим сыном игру во «кто кого переорет», каждая минута тянулась бесконечно.
— Держи, малыш, — протянула Гарри сову. Тот благодарно всхлипнул. — Так, Поттер! Ну-ка, отвечай… — «Мерлин, ну и интонации! Уже готов признаться в чем угодно!» — У вас кот был?
— Вот же черт! Совсем забыл о нем! Ты его видела?
— Опиши.
— Серый, с темными пятнами. Лапы кривые. Хвост полосатый… Зовут «Толстый».
Алиса достала из кармана нечто, напоминающее плюшевую игрушку, положила на стол. Увеличила до нормальных размеров.
— Да уж, не худенький. Возле вашего дома болтался и орал так, что уши закладывало. Три раза проверила — точно не анимаг. Похож на твоего?
Джеймс кивнул.
— Ну что ж, попробуем…
Коснулась палочкой, и старый ленивый кошак, в котором Лили души не чаяла, встряхнулся, обвел всех недовольным взглядом и спрыгнул (вернее, плюхнулся) со стола.
Рассказ о важности антиаппарационного щита, которым Алиса на прощанье поделилась с Джеймсом, был кратким и настолько выразительным, что щит он поставил тут же. Заблокировал за ней камин, облегченно вздохнул — наконец-то нотации закончились.
Гарри сладко спал на его плече.
Отнес его в комнату, уложил на широкую кровать, сам вытянулся рядом. Погладил развалившегося у него под боком Толстого. Потом долго смотрел в темное окно, удивляясь, как изменилась его жизнь за последние пару дней.
Как там в песне было?
Yesterday
All my troubles seemed so far away…
А ведь казалось, что жизнь едва ли не из одних гадостей и состоит! Необходимость прятаться, даже нос на улицу не высунешь. Тревога за друзей. Капризы Гарри, ссоры с Лили — все казалось таким важным и значительным, пока не увидел ее, распростертую на полу.
Лили…
Why she had to go I don't know…
И можно сколько угодно теперь повторять бесполезное «Почему?» Почему именно Лили? Почему его понесло праздновать Хэллоуин? Почему не остался с ней и Гарри? Может, теперь не пришлось бы сидеть в чужом доме, следить за стрелкой на часах и думать, каким был идиотом?
I'm not half the man I used to be…
А ведь и правда — будто часть его так и осталась в Мунго, в палате сорок. И надо как-то привыкать жить без нее… Одному…
Заворочался Гарри, и Джеймс тут же мысленно отругал себя за все эти глупые мысли: да какого черта? Он не один, их двое!
Пригладил вечно растрепанные волосы сына:
— Ладно, справимся, мужчины мы или нет? Не дрейфь… Сохатый!
Снова, как и вчера, Северус проснулся оттого, что солнечные лучи щекотали нос. И так же подпрыгнул, испугавшись, что проспал. Но теперь сразу же успокоился: больше торопиться некуда.
Сидеть дома оказалось не так приятно, как он надеялся, закрывая за собой ворота Хогвартса.
Запланированная на первую неделю «уборка» закончилась внезапно часа через три.
А ведь казалось, что уменьшенным и сложенным в старый саквояж вещам конца не будет. Надо же, так недолго преподавал, а столько всего скопилось.
Учебные планы… Это на помойку, точно! А впрочем… пусть полежат. Вдруг директор пришлет к нему того несчастного из министерства? Ему и отдаст.
Подшивка «Вестника Зельеварения» за два года. Это на полку, вместо отцовских журналов про магловские корабли. Надо же, никогда тот у моря не был, а каждый месяц в последний четверг чуть ли не с утра у почтового ящика стоял. А потом весь день перелистывал — бережно так… Ладно, тоже пусть остаются… пока.
Страница 7 из 65
