Придет черед нелегкий выбор делать, и ты застынешь у развилки троп...
202 мин, 50 сек 16055
Разбойники попятились. Но старший из них смог перебороть в себе поднимающуюся волну паники и шагнул вперед, а затем неожиданно (как казалось ему… ) ударил мечом вниз и вперед, пытаясь подрезать ноги противника и одновременно уклоняясь от проносящегося над головой лезвия. Однако Хейд, не пытаясь удержать собственный мощный удар, подпрыгнул, продолжая поворачиваться вокруг себя и вторым ударом настиг разбойника. Клинок ударил сбоку по грудной клетке, пройдя под вскинутой рукой, и засел глубоко в теле врага, перерубив позвоночный столб. Страшная сила бросила еще содрогающийся труп под ноги другому разбойнику, который так и не успел придти на помощь старому товарищу. А затем Хейд, успев выдернуть меч из падающего трупа, разрубил голову потерявшего на миг равновесие противника.
Трое оставшихся в живых поняли, с каким опасным соперником встретились, а потому начали медленно кружить возле него, пытаясь напасть со спины. Мечи в подобных шайках были редким оружием, и потому у двоих оставшихся было по топору-чекану, а у третьего-тяжелая дубина, укрепленная петлей на запястье. Некоторое время они ходили вокруг Хейда, и наконец вооруженный дубиной прыгнул сзади, пытаясь попасть по затылку. Одновременно два других попытались достать врага топорами или хотя бы выбить меч. Однако Хейд неожиданно развернулся и стремительно шагнул навстречу нападавшему со спины. Два топора рассекли воздух, а мужик с дубиной налетел животом на клинок, не успев завершить замаха. Хейд резко рванул рукоять вверх и назад, мгновенно прикончив пораженного, а затем отскочил в сторону, снова уйдя от топоров.
Разбойники снова попытались взять страшного врага хотя бы в клещи. Вот они снова рванулись на Хейда, но тот пригнулся, проскользнув под топорами, а затем вычертил клинком огромный полукруг. Оба мужика рухнули ничком с перебитыми позвоночниками. И тогда вампир повернулся к Белому Старцу.
А тот стоял, опершись на посох, морщинистый, седой, беззащитный перед лицом страшного пришельца. Выцветшие глаза близоруко прищурились, пытаясь разглядеть черты Хейда. Тот с лязгом вогнал меч в ножны и шагнул навстречу старику. И остановился. Свои ощущения он передать не мог, но странная сила запрещала ему подходить ближе. Старик еще внимательнее вгляделся в лицо вампира…
— Давненько я не видел тебя, Хейд. И не думал, что ты придешь ко мне таким.
— Я пришел не к тебе, старик. Я пришел, чтобы отомстить!
— Отомстить… Скажи, ты стал таким по своей воле или…?
В сердце Хейда медленно начинала разгораться угасшая было злоба. Этот дряхлый лесовик совершенно его не боялся. Более того, казалось, что он видит вампира насквозь, что взгляд Белого Старца проникает в самые темные закоулки души.
— Да, я стал «таким»-Хейд выдержал насмешливую паузу-по своей воле. Сильным. Ловким. Бессмертным!
Старик покачал головой:
— Чтобы отомстить?
— Да! Уж не осуждаешь ли ты меня? Или ты слишком «мудр», чтобы понять преимущество жизни над смертью?
— Нет, Хейд. Я никогда и никого не осуждал. Хотя бы потому, что каждый избирает свой путь, и понять, почему именно этот, а не иной-со стороны невозможно. Но ты говоришь о бессмертии… Жизнь-это Путь, это движение, Хейд. А подобные тебе останавливаются на этом пути. И…
— Довольно болтать! Ты говоришь так, потому что сам скоро превратишься в пищу для червей! -Хейд теперь уже просто ненавидел старика, его рука сама легла на рукоять меча и выдернула его обратно. -Да ты просто завидуешь мне, ибо тебя самого ждет смерть, настоящая смерть!
— А тебя-одиночество. И скука, конечно. А я… Я прожил в труде сорок лет, потом ушел в лес и, постигая его тайны, помогал людям, чем мог. У меня сыновья, которыми я горжусь, ибо они помнят все, чему я их научил перед тем, как стать отшельником, и трудятся. Меня любила женщина. Мне были благодарны люди. У меня есть все, Хейд. А в смерть я не верю. Есть лишь перерождение.
— Я был ТАМ, старик! Там ничего нет, ни душ, ни богов! Человеческая смерть-это конец!
— Однажды, Хейд, ты поймешь, что это не так.
Вампир замахнулся мечом-и не смог ударить. Из глаз старого отшельника смотрела лишь насмешка мудреца над самоуверенным невеждой. И Хейд не смог ударить, это было выше его сил!
Старик понял. Он медленно повернулся к Хейду спиной и сделал шаг к порогу своей хижины, сказав:
— Делай свое дело, вампир.
Хейд опустил меч.
Он стоял с окровавленным клинком в руке над телом человека, всю свою жизнь посвятившему помощи другим. В его сердце больше не осталось жалости.
В свое время Ривгольд умел проснуться и вскочить, обнажая меч, услышав малейший посторонний звук. Но годы брали свое. Несколько секунд он лежал, бессмысленно вглядываясь в темноту над собою. А затем вожак разбойников понял, что его разбудило.
Потрескивание…
Запах дыма…
Пожар!
Трое оставшихся в живых поняли, с каким опасным соперником встретились, а потому начали медленно кружить возле него, пытаясь напасть со спины. Мечи в подобных шайках были редким оружием, и потому у двоих оставшихся было по топору-чекану, а у третьего-тяжелая дубина, укрепленная петлей на запястье. Некоторое время они ходили вокруг Хейда, и наконец вооруженный дубиной прыгнул сзади, пытаясь попасть по затылку. Одновременно два других попытались достать врага топорами или хотя бы выбить меч. Однако Хейд неожиданно развернулся и стремительно шагнул навстречу нападавшему со спины. Два топора рассекли воздух, а мужик с дубиной налетел животом на клинок, не успев завершить замаха. Хейд резко рванул рукоять вверх и назад, мгновенно прикончив пораженного, а затем отскочил в сторону, снова уйдя от топоров.
Разбойники снова попытались взять страшного врага хотя бы в клещи. Вот они снова рванулись на Хейда, но тот пригнулся, проскользнув под топорами, а затем вычертил клинком огромный полукруг. Оба мужика рухнули ничком с перебитыми позвоночниками. И тогда вампир повернулся к Белому Старцу.
А тот стоял, опершись на посох, морщинистый, седой, беззащитный перед лицом страшного пришельца. Выцветшие глаза близоруко прищурились, пытаясь разглядеть черты Хейда. Тот с лязгом вогнал меч в ножны и шагнул навстречу старику. И остановился. Свои ощущения он передать не мог, но странная сила запрещала ему подходить ближе. Старик еще внимательнее вгляделся в лицо вампира…
— Давненько я не видел тебя, Хейд. И не думал, что ты придешь ко мне таким.
— Я пришел не к тебе, старик. Я пришел, чтобы отомстить!
— Отомстить… Скажи, ты стал таким по своей воле или…?
В сердце Хейда медленно начинала разгораться угасшая было злоба. Этот дряхлый лесовик совершенно его не боялся. Более того, казалось, что он видит вампира насквозь, что взгляд Белого Старца проникает в самые темные закоулки души.
— Да, я стал «таким»-Хейд выдержал насмешливую паузу-по своей воле. Сильным. Ловким. Бессмертным!
Старик покачал головой:
— Чтобы отомстить?
— Да! Уж не осуждаешь ли ты меня? Или ты слишком «мудр», чтобы понять преимущество жизни над смертью?
— Нет, Хейд. Я никогда и никого не осуждал. Хотя бы потому, что каждый избирает свой путь, и понять, почему именно этот, а не иной-со стороны невозможно. Но ты говоришь о бессмертии… Жизнь-это Путь, это движение, Хейд. А подобные тебе останавливаются на этом пути. И…
— Довольно болтать! Ты говоришь так, потому что сам скоро превратишься в пищу для червей! -Хейд теперь уже просто ненавидел старика, его рука сама легла на рукоять меча и выдернула его обратно. -Да ты просто завидуешь мне, ибо тебя самого ждет смерть, настоящая смерть!
— А тебя-одиночество. И скука, конечно. А я… Я прожил в труде сорок лет, потом ушел в лес и, постигая его тайны, помогал людям, чем мог. У меня сыновья, которыми я горжусь, ибо они помнят все, чему я их научил перед тем, как стать отшельником, и трудятся. Меня любила женщина. Мне были благодарны люди. У меня есть все, Хейд. А в смерть я не верю. Есть лишь перерождение.
— Я был ТАМ, старик! Там ничего нет, ни душ, ни богов! Человеческая смерть-это конец!
— Однажды, Хейд, ты поймешь, что это не так.
Вампир замахнулся мечом-и не смог ударить. Из глаз старого отшельника смотрела лишь насмешка мудреца над самоуверенным невеждой. И Хейд не смог ударить, это было выше его сил!
Старик понял. Он медленно повернулся к Хейду спиной и сделал шаг к порогу своей хижины, сказав:
— Делай свое дело, вампир.
Хейд опустил меч.
Он стоял с окровавленным клинком в руке над телом человека, всю свою жизнь посвятившему помощи другим. В его сердце больше не осталось жалости.
В свое время Ривгольд умел проснуться и вскочить, обнажая меч, услышав малейший посторонний звук. Но годы брали свое. Несколько секунд он лежал, бессмысленно вглядываясь в темноту над собою. А затем вожак разбойников понял, что его разбудило.
Потрескивание…
Запах дыма…
Пожар!
Страница 8 из 58
