Кабаноголовый

Я замер, стараясь не дышать, дикая боль, сковавшая мою грудную клетку, исходила откуда-то изнутри, казалось, самому сердцу сейчас больно биться в моей груди. Оно идёт сюда, медленно, размашисто шаркая ногами. В правой его руке что-то длинное и тяжёлое. Да, я вижу как опустилась его рука, не в силах выдержать свою ношу. Вот оно подошло ещё ближе, я уже вижу его перемазанные в грязи, покрытые слоем копоти сапоги. Оно нагибается, медленно, спешить ему всё равно некуда. Оно смотрит на меня, а я на него. На его лице грязная маска, сделанная из старого мешка. Она вся в дырах, кое-где по краям медленно догорает оранжевый огонёк. Оно тянется рукой к своему лицу, длинные жирные пальцы обхватывают мешковатое тряпьё, с силой стягивают его с головы. Я вижу голову, огромную волосатую голову, покрытую блестящим слоем жира, едва заметно светящегося при свете яркой Луны. Огромные клыки торчат из-под верхней губы, уродливый, наполовину ободранный нос медленно шевелится, с шумом вдыхая и выдыхая холодный ночной воздух. Чёрные глаза, едва заметные на волосатом лице, блестят при багровом свете огонька, и в них нет ничего, абсолютно ничего человеческого. Я чувствую, как медленно начинаю проваливаться в темноту, картина пред моими глазами начинает тускнеть. Оно поднимает лицо к небу, издаёт громкий, режущий темноту хрип, от которого мурашки бегут по коже. Оно делает шаг, другой, третий. Оно уходит. Я вижу, как огромная спина удаляется куда-то вправо, а всё моё тело — наконец-то оно перестало болеть — медленно погружается в холодные свинцовые объятия налетевшего неоткуда дикого ветра…

Глава пятая

Всё моё тело жгло как огнём. Ужасно болела голова. Незримые оковы превратили меня в безвольный кусок мяса, покоящийся на мокрой от пота простыне. Перевязанные бинтами руки и грудь словно окаменели, и от этого становилось ещё больнее. Краем глаза я видел стоящий напротив кровати на деревянной тумбе стеклянный графин с водой, однако как не пытался, не мог заставить непослушную руку не то что дотянуться до воды, даже сдвинуться с места. Тяжёлая, отвратительная духота стояла в комнате, сопровождая каждый мой вздох, проникая в ослабленные лёгкие, порождая потребность загонять в них всё больше и больше воздуха. Широкое окно со старой деревянной рамой наглухо запахнуто, входная дверь закрыта, шагов за ней не слышно. Я чувствую, как моё тело медленно немеет, а сам я снова погружаюсь в темноту.

Два, три, четыре часа… очнулся я где-то под вечер, или что-то около того. За окном уже было темно. Сквозь дверной проём проскальзывала слабая полоска света. Что там происходит? Там есть люди?

Я попытался привстать, позвать хоть кого-то, кто мог бы помочь мне прогнать духоту, залить живительной влагой пересохшее горло. Неужели никто не может помочь мне, неужели никто не придёт?

Поворот ключа в замочной скважине, скрип открывающейся двери. Кто-то едва слышно вошёл в комнату. Неужели Оно пришло за мной?… Нет, это какая-то незнакомая мне женщина…

— Воды… — едва слышно прохрипел я, заставляя её оцепенеть на месте. Я не видел её лица, не видел, что оно отображает. Но вот она начала медленно плестись к двери, отступает назад, к свету, к свежему воздуху.

— Стойте… — прохрипел я, вкладывая всю силу и всё отчаяние в этот спасительный хрип. Если она уйдёт, мне конец. — Прошу вас… Воды… Воды…

Ответом мне был лишь скрип закрывающейся двери.

Не помню, сколько времени пролежал после этого в забытьи. Сквозь тяжёлую завесу сна, где-то далеко, меня звал чей-то голос, который казался мне смутно знакомым. Мистер Берк? Это вы? Вы узнали про то, что здесь произошло, и приехали сюда чтобы лично расспросить меня о произошедшем?

Я открыл глаза. Нет, это был не патрон. Передо мной сидел инспектор Стаут. Одного взгляда на его худое, измождённое лицо, тёмно-синие мешки под глазами, впалые щёки и поросшую щетину, было достаточно, чтобы понять, какими тяжёлыми для него были эти…

— Сколько времени? — сорвалось у меня с языка первое, что пришло мне в голову.

— Пять часов вечера, если вы об этом. А если нет, то прошло почти три дня.

Я закрыл глаза. Шершавым языком провёл по высохшим губам.

— Миссис Брилл сказала мне, что вы просили воды. — услышал я, и тут же открыл глаза, сгоняя с себя нахлынувшую было дремоту.

— Да. Прошу вас.

Инспектор коротко усмехнулся, взял с тумбы гранёный стакан, и, наполнив его до краёв водой из графина, протянул мне. Я уже хотел было сказать, что не могу принять его, так как руки мои меня не слушаются… но через секунду непослушные пальцы уже сомкнулись на стеклянных стенках стакана. Живительная влага потекла по пищеводу, наполняла собой пустоту внутри моего тела. В несколько глотков я осушил стакан, а когда закончил, то инспектор сразу налил мне новый. Управившись и с ним, я слабеющими пальцами протянул ему стакан и откинулся на мокрую от пота подушку. Инспектор оглядел комнату.