Калека

Ричард подхватился с места, поднёс ему подсвечник с пятью свечами. Алва дунул на одну, осталось четыре, и Дик стал понимать. Он заглянул через плечо Ворона и увидел, что во дворе стоит незнакомый юноша. Луна хорошо освещала его тонкую фигуру и лицо, так похожее на лицо шумно дышащего и мотающего головой Валентина. Неужели…

Додумать Дик не успел, юноша шагнул ближе к открытому окну, протянул руки.

— Росио, поверь, я никогда не причиню Тино вреда… никому из вас. Отпусти его, я хотел только поговорить.

— Пусть четыре Скалы защитят от стрел, сколько бы их ни было, — брякнул Дик, потрясённый своей догадкой. Он не был уверен, что остальные тоже знают древний заговор, но, к его изумлению, Робер подхватил волшебные слова. Валентин забился с удвоенной силой, но Дик понял, что он не вырвется.

Ариго произнёс свою строчку, и Алва торжественно закончил то, что не мог сказать Валентин. Выходец — а Ричард уже не сомневался, кто это, — покачал головой и отступил в тень. Луна, как назло, скрылась за тучами, и больше в темноте ничто не выдавало движения. Ворон захлопнул окно и запер на задвижку. Эпинэ рассматривал укушенную ладонь.

— Валентин.

Освобождённый Придд смотрел исподлобья и не двигался, видимо, понимал, что, пытаясь стереть мокрые дорожки со щёк, будет выглядеть глупо. Дик предусмотрительно наполнил свой стакан вином и сунул Повелителю Волн. Валентина усадили на постель, стакан дрожал у него в руке и зубы стучали об его край.

— Зачем вы… почему вы не дали мне поговорить с ним?

Ариго, переглянувшись с Вороном, покачал головой. Придд смотрел в одну точку, выталкивая слова:

— Зачем… он редко приходит… а теперь совсем не придёт… он так мне помогал…

Алва, не думая насмехаться, присел рядом с ним:

— Валентин, вы понимаете, что говорите? Он бы забрал вас и…

Придд вскинул покрасневшие глаза:

— Джастин не забрал бы. Я уже выходил к нему и касался его… и я жив. Я же его брат, он меня не тронет…

— Но он выходец! — не удержался Робер.

— Нет, — тихо сказал Валентин. — Тот, кто отказался от мести за свою смерть, перестаёт быть выходцем и становится другим…

Алва слушал внимательно, и Ричард вдруг почувствовал укол ревности при виде того, как сильно и в то же время нежно Ворон обнимает Придда. Но это было недопустимо, и он спрятал взгляд. С другой стороны, он бы и сам подошёл утешить бывшего однокорытника, если бы знал, что имеет на это право. Но обнимать Валентина искалеченной рукой казалось святотатством.

Тот, однако, уже вскинул голову.

— Прошу простить, я повёл себя ужасно. Герцог Эпинэ, примите мои извинения, это больше не повторится… я был не в себе.

Дик восхитился: он бы не смог так быстро собраться с силами.

Валентин встал, покачнулся и, не глядя ни на кого, вышел. Ариго бросился за ним поспешнее, чем того требовал этикет.

Алва вздохнул, провёл руками по глазам.

— Вы этого не ожидали? — спросил Робер.

— Не ожидал, признаюсь. Кто же думал, что наш ледяной полковник водит дружбу с выходцами. Как и не знал о том, что есть несколько видов посмертного состояния, — Алва белозубо улыбнулся. — Какой бы вы предпочли?

Дик вздрогнул от разговоров о смерти и перевёл взгляд на подоконник, где до сих пор стоял забытый шандал. Было пять, одна погасла… Казалось, в этом есть смысл.

Часть 2

— Вход, — сказал Алва и сделал приглашающий жест.

Дик подозрительно взглянул на неровную дыру в скале. Дыра словно щерилась обломками торчащей сверху металлической решётки, давно проржавевшей и грозящей упасть. Сверху моросил унылый осенний дождь, и ничего воодушевляющего в окружающем пейзаже не наблюдалось.

Словно по команде все встали перед входом полукругом, и лишь Алва — спиной, словно не замечал таящейся в темноте опасности.

— Итак, господа, сейчас мы пятеро войдём в Лабиринт, — бодро начал регент. — Сразу предупреждаю, что случиться там может всё, что угодно. Поэтому не вздумайте потеряться или отстать от остальных. Оружие держите под рукой, факелы тоже. Впрочем, нас вполне могут разделить, и тогда каждый должен полагаться только на собственную силу духа.

Дик повернул голову и заметил, как побледнел до синевы стоящий рядом Валентин.

— Рокэ, ты уверен? — как бы невзначай спросил Валме, рассматривая жидкую грязь у себя под ногами.

— Уверен, — отрезал Ворон. У Дика возникло стойкое предчувствие, что всё закончится гораздо хуже, чем предполагает Алва. — А вам с Эмилем я поручаю нас ждать. Одному — здесь, другому — в том месте, о котором я говорил.

Дик снова с тоской понял, что большую часть новостей от него скрыли.

— И вот ещё, — произнёс Алва как будто через силу. — Те, кто уходит, и те, кто остаётся. Когда я говорю: будьте готовы ко всему, это и значит — абсолютно ко всему… Окделл!

Дик вздрогнул. Он уже успел замёрзнуть и завязнуть в нехороших мыслях, словно муха в патоке, и поэтому собственное имя подействовало на него как бич на замешкавшуюся лошадь: он вскинулся и при этом едва удержал равновесие.