Фандом: Отблески Этерны. Дик отказался стать оруженосцем Алвы, не смог вовремя найти хорошего врача и потерял руку. Искалеченный герцог Окделл больше не нужен ни Мирабелле, ни Людям Чести. Но наступает время, когда без него может погибнуть весь мир.
63 мин, 7 сек 1504
Дик в ужасе смотрел, как из темноты вылетает длинный светлый блик и врезается отцу в спину. Ноги его подкосились: он и поверить не мог, что увидит когда-нибудь такой ужас. Он даже не успел сказать отцу, как сильно его любит, какую боль причинила ему его смерть…
Лицо Эгмонта исказилось, он попытался обернуться и взглянуть на своего дважды убийцу и не смог. Потемневший клинок шпаги торчал у него из груди. Покойный герцог прикрыл его рукой, как будто пытаясь избавиться от боли. Дик не сразу понял, что лицо его теряет привычные, человеческие очертания. Глаза глубоко ввалились и засверкали лиловым, руки превратились в лапы, болезненный оскал — в звериный, и теперь назвать это существо своим отцом Дик не смог бы даже при желании.
Ричарда крепко схватили за рукав, и матушка срывающимся голосом зашептала ему на ухо:
— Создатель милосердный! Сын мой, бежим скорее, я знаю безопасное место! Быстрее, да пойдёмте же!
Дик сорвался с места, пытаясь закрыть собой герцогиню, но не смог. Алва настиг их, не успели они добежать до поворота коридора. Свистнул воздух, что-то хрустнуло, и матушка, хрипя, повалилась вперёд. Ворон выдернул шпагу у неё из шеи и вонзил снова, на этот раз под лопатку. Но герцогиня уже менялась, и вскоре на том месте, где она упала, лежало нечто, чему не было названия.
Алва вложил шпагу в ножны и обернулся к Дику, вопросительно глядя на него. Дик почувствовал, что начинает задыхаться.
— Вы… убили… — прохрипел он и рванул ворот. — Ненавижу…
— Ричард, я готов вам поклясться, что Эгмонт Окделл покоится с миром, а герцогиня Мирабелла в полном здравии находится в своём замке, — произнёс Алва и сделал шаг к нему.
Дик в ужасе взглянул на то, что осталось от только что убитой матушки.
— То, что вы видите, — Изначальные Твари, которые могут принять любой облик и вести себя, соответствуя ему, — скучным голосом продолжал Алва, делая ещё шаг. — Если бы вы пошли с ними, они бы вас сожрали, только и всего.
Дик перевёл взгляд на него. Ворон был растрёпан и непринуждён, и в полумраке красиво поблескивали драгоценные камни в его перстнях.
— Идёмте, Ричард, — велел Алва. — Здесь вам больше делать нечего, вы и так изрядно заплутали.
Дик сам не узнал свой голос:
— Вы хотите, чтобы я пошёл с вами?
— Да, именно. Окделл, не теряйте времени. Вам здесь нравится, а мне — нет.
И Алва поджал губы, совсем как матушка только что.
Ричард сделал было шаг навстречу, но потом развернулся и прыгнул прочь, в темноту. Он почти не надеялся на то, что тварь в облике Алвы упустит его, но, когда он обернулся, чтобы взглянуть, почему его ещё не схватили, то увидел позади себя только глухую каменную стену.
Дик уже не бежал, а брёл, едва переставляя ноги и не интересуясь, откуда идёт заполняющий бесчисленные коридоры тусклый свет, почему пропали завалы, выбоины и лужи, и не пытаясь рассмотреть тянущийся по стенам искусно выписанный узор. Усталость придавливала его к земле, и ему только хотелось, чтобы всё это побыстрее кончилось — неважно, как.
Дику было безразлично, куда идти, и он даже не поднимал глаз, сворачивая в очередной коридор. Если там и будут ещё твари, принявшие облик людей, которых он когда-то знал, то пусть. Он пойдёт, куда они скажут, и не будет ни о чём жалеть.
Ричард не сразу услышал, что звук его шагов разнёсся гулким громким эхом, а тусклый непонятный свет сменился светом от живого, настоящего огня. Он огляделся и увидел, что он больше не один.
Огонь горел в громадной каменной чаше, которая стояла на столе, сделанном, казалось, из одного цельного куска гранита, и освещал небольшое пространство огромного зала. За столом спиной к Дику сидел некто, огромный, широкоплечий, и, судя по звукам, перебирал какие-то камешки. Ричард попятился, забыв, что его шаги прекрасно слышно. Наверное, это ещё одна тварь. Интересно, они и вправду едят попавших в Лабиринт?
Некто стал оборачиваться. Вот показалась его правая бровь, кончик мясистого носа, косматая борода, хитро сверкнул глаз. Дик заметался, упёрся спиной в стену. Он не хотел знать, к кому попал, — и всё равно уже знал.
Ричард смотрел исподлобья и по привычке прятал искалеченную руку, хотя понимал, что это бесполезно. Не было ни радости от того, что старые сказки оказались правдой, ни надежды на то, что здесь-то его точно не тронут, был только тоскливый страх, хуже, чем ужас перед тварями и смертью в их пасти.
Дик шевельнул губами, пытаясь попросить пощады, но прошептал слова, которых не слышал раньше никогда в жизни:
— Лэйэ Литэ…
Лит поднялся, возвышаясь над ним, как скала, готовая обрушиться, и внимательно рассматривая своего потомка. Дик сжался под этим взглядом, только сейчас осознавая всю чудовищность своей вины. Ведь это именно на нём оборвётся род Повелителей Скал, на нём, а не на ком-то другом.
Лит подхватил его одной рукой, как котёнка, и посадил на стол, среди горками сложенных камней и непонятных инструментов. Дик мельком окинул взглядом ножи, молотки и резцы. Наверх он не смотрел, только шептал, позабыв другие слова:
— Лэйэ Литэ, лэйэ Литэ…
Лицо Эгмонта исказилось, он попытался обернуться и взглянуть на своего дважды убийцу и не смог. Потемневший клинок шпаги торчал у него из груди. Покойный герцог прикрыл его рукой, как будто пытаясь избавиться от боли. Дик не сразу понял, что лицо его теряет привычные, человеческие очертания. Глаза глубоко ввалились и засверкали лиловым, руки превратились в лапы, болезненный оскал — в звериный, и теперь назвать это существо своим отцом Дик не смог бы даже при желании.
Ричарда крепко схватили за рукав, и матушка срывающимся голосом зашептала ему на ухо:
— Создатель милосердный! Сын мой, бежим скорее, я знаю безопасное место! Быстрее, да пойдёмте же!
Дик сорвался с места, пытаясь закрыть собой герцогиню, но не смог. Алва настиг их, не успели они добежать до поворота коридора. Свистнул воздух, что-то хрустнуло, и матушка, хрипя, повалилась вперёд. Ворон выдернул шпагу у неё из шеи и вонзил снова, на этот раз под лопатку. Но герцогиня уже менялась, и вскоре на том месте, где она упала, лежало нечто, чему не было названия.
Алва вложил шпагу в ножны и обернулся к Дику, вопросительно глядя на него. Дик почувствовал, что начинает задыхаться.
— Вы… убили… — прохрипел он и рванул ворот. — Ненавижу…
— Ричард, я готов вам поклясться, что Эгмонт Окделл покоится с миром, а герцогиня Мирабелла в полном здравии находится в своём замке, — произнёс Алва и сделал шаг к нему.
Дик в ужасе взглянул на то, что осталось от только что убитой матушки.
— То, что вы видите, — Изначальные Твари, которые могут принять любой облик и вести себя, соответствуя ему, — скучным голосом продолжал Алва, делая ещё шаг. — Если бы вы пошли с ними, они бы вас сожрали, только и всего.
Дик перевёл взгляд на него. Ворон был растрёпан и непринуждён, и в полумраке красиво поблескивали драгоценные камни в его перстнях.
— Идёмте, Ричард, — велел Алва. — Здесь вам больше делать нечего, вы и так изрядно заплутали.
Дик сам не узнал свой голос:
— Вы хотите, чтобы я пошёл с вами?
— Да, именно. Окделл, не теряйте времени. Вам здесь нравится, а мне — нет.
И Алва поджал губы, совсем как матушка только что.
Ричард сделал было шаг навстречу, но потом развернулся и прыгнул прочь, в темноту. Он почти не надеялся на то, что тварь в облике Алвы упустит его, но, когда он обернулся, чтобы взглянуть, почему его ещё не схватили, то увидел позади себя только глухую каменную стену.
Дик уже не бежал, а брёл, едва переставляя ноги и не интересуясь, откуда идёт заполняющий бесчисленные коридоры тусклый свет, почему пропали завалы, выбоины и лужи, и не пытаясь рассмотреть тянущийся по стенам искусно выписанный узор. Усталость придавливала его к земле, и ему только хотелось, чтобы всё это побыстрее кончилось — неважно, как.
Дику было безразлично, куда идти, и он даже не поднимал глаз, сворачивая в очередной коридор. Если там и будут ещё твари, принявшие облик людей, которых он когда-то знал, то пусть. Он пойдёт, куда они скажут, и не будет ни о чём жалеть.
Ричард не сразу услышал, что звук его шагов разнёсся гулким громким эхом, а тусклый непонятный свет сменился светом от живого, настоящего огня. Он огляделся и увидел, что он больше не один.
Огонь горел в громадной каменной чаше, которая стояла на столе, сделанном, казалось, из одного цельного куска гранита, и освещал небольшое пространство огромного зала. За столом спиной к Дику сидел некто, огромный, широкоплечий, и, судя по звукам, перебирал какие-то камешки. Ричард попятился, забыв, что его шаги прекрасно слышно. Наверное, это ещё одна тварь. Интересно, они и вправду едят попавших в Лабиринт?
Некто стал оборачиваться. Вот показалась его правая бровь, кончик мясистого носа, косматая борода, хитро сверкнул глаз. Дик заметался, упёрся спиной в стену. Он не хотел знать, к кому попал, — и всё равно уже знал.
Ричард смотрел исподлобья и по привычке прятал искалеченную руку, хотя понимал, что это бесполезно. Не было ни радости от того, что старые сказки оказались правдой, ни надежды на то, что здесь-то его точно не тронут, был только тоскливый страх, хуже, чем ужас перед тварями и смертью в их пасти.
Дик шевельнул губами, пытаясь попросить пощады, но прошептал слова, которых не слышал раньше никогда в жизни:
— Лэйэ Литэ…
Лит поднялся, возвышаясь над ним, как скала, готовая обрушиться, и внимательно рассматривая своего потомка. Дик сжался под этим взглядом, только сейчас осознавая всю чудовищность своей вины. Ведь это именно на нём оборвётся род Повелителей Скал, на нём, а не на ком-то другом.
Лит подхватил его одной рукой, как котёнка, и посадил на стол, среди горками сложенных камней и непонятных инструментов. Дик мельком окинул взглядом ножи, молотки и резцы. Наверх он не смотрел, только шептал, позабыв другие слова:
— Лэйэ Литэ, лэйэ Литэ…
Страница 13 из 17
