Калека

— А почему ты остался здесь один? Твои спутники могли бы потерять тебя только если бы сами этого захотели! Откуда ты знаешь, что цель ритуала состоит не в том, чтобы скормить одного из Повелителей — самого слабого и ненужного, разумеется, — какому-нибудь обитающему здесь зверю?

— Не может быть, — возразил Ричард совсем неслышно и сделал ещё шаг назад.

— Может! — торжествующе взвизгнула Айрис. Темнота колыхнулась, зашевелилась, обретая очертания.

Дик закричал и бросился бежать.

Он бежал в почти полной темноте, падал, поднимался и снова бежал, и всё время ему казалось, что за ним следом из темноты скользит что-то кошмарное. Один раз Дик упал в лужу накапавшей с потолка воды. Мокрая одежда стесняла движения, и вскоре он уже не бежал, а ковылял, хватаясь за стену и постоянно оглядываясь. Дорогу он потерял, но каким-то чудом ухитрялся различать пол, потолок и стены, уже не удивляясь этому.

Дик в очередной раз остановился и прислушался. Где-то далеко с потолка сорвалась капля и со звоном упала на каменный пол. Было тихо, только слышалось срывающееся дыхание самого Дика. Убедившись, что его не преследуют, он сполз на пол и сжался, стуча зубами.

Те, кого он считал если не друзьями, то хотя бы союзниками, ушли и бросили его, и от этого было очень больно. Впрочем, чего другого он ждал? Его всегда все бросали. Отец — тот не по своей вине. Матушка смотрела как на пустое место, стоило ему не оправдать её надежд. Однокорытники прислали только пару писем из вежливости. И он ещё смел надеяться, что сам герцог Алва не избавится от него при первой же возможности! Из тех, кто ещё любил Дика, оставались только сёстры, но они были далеко, а он корчился здесь, у холодной стены, пытаясь сохранить остатки тепла.

Он не сразу понял, что слышит чьи-то шаги, а когда они остановились совсем рядом с ним, вскочил, готовясь защищаться.

Рядом с ним стояла герцогиня Мирабелла, и Дик хорошо видел её неодобрительно поджатые губы.

— Матушка?! — изумился он. — Как вы здесь оказались?

— Я умерла, — раздельно произнесла герцогиня и вперила в него сверкающий в полумраке взгляд. — Я умерла и попала в это место. Должна ли я спросить, по чьей вине это произошло, сын мой?

Дик помотал головой, потер глаза, но матушка по-прежнему стояла на месте, суровая, затянутая в бесцветное платье и всем своим видом выражающая холодный гнев и презрение.

— Да, Ричард Окделл, именно из-за вас моё сердце не выдержало! — продолжала герцогиня. — Вы были настолько неблагодарны, что посмели уйти из замка, поправ всё, что я вам дала, все силы, которые я потратила на ваше воспитание!

У Дика дрожали губы. Нет, такого не может быть! Матушка умерла из-за него… Впрочем, из-за кого ещё она могла умереть? Не из-за Айрис же!

— Простите… — пробормотал Дик, вжимаясь в стену.

— Простите? — переспросила матушка. — Это всё, что вы можете мне сказать, мой неблагодарный сын?

— Но что я могу для вас сделать?

— Вы думаете, я просто так задержалась на пути в Рассветные Сады? Нет, Ричард Окделл, вы должны искупить свою вину передо мной! Я укажу вам путь, и…

Дик послушно кивал, весь дрожа. Других шагов он не услышал.

— Оставь нашего сына, Мирабелла, — произнёс Эгмонт Окделл и устало привалился плечом к стене. — Ты и после смерти будешь его мучить! Ступай, я сам разберусь с ним!

Дик широко открытыми глазами смотрел на воскресшего из мёртвых отца, не бросаясь к нему только потому, что боялся испортить величие момента. Эгмонт был ещё лучше, чем в детских воспоминаниях, а от его фигуры словно шёл неяркий, но заметный свет.

— Нет! — возразила герцогиня, поворачиваясь к мужу. — Ты втравил семью в это восстание — и думаешь, что я доверю тебе Ричарда даже после смерти? Он пойдёт со мной!

Дик в панике переводил взгляд то на одного, то на другую, не зная, как быть.

— Ричард, не слушай её, — попросил отец и ласково улыбнулся Дику. — Конечно, ты пойдёшь со мной, и…

— Нет, со мной! — хрипло крикнула матушка, сжимая кулаки. Дик никогда её такой не видел — неужели после смерти люди настолько меняются? — Он пойдёт со мной и искупит свою вину, правда, сын мой?

Ричард потерянно взглянул на отца: обижать матушку ему не хотелось, но что делать, он не знал.

— Молчи, ты моя жена и должна мне повиноваться, — приказал Эгмонт и даже как будто стал выше ростом. — Ну, Ричард, ты идёшь?

Дик неуверенно оттолкнулся от стены и сделал шаг ему навстречу. Значит, это всё не приснилось, значит, отец у него всё-таки был, и даже после смерти он остался таким же добрым, как и при жизни. Он-то не будет бить Дика по щекам и попрекать куском хлеба.

Ричард подумал, что, если он уйдёт с отцом, то умрёт тоже, но это показалось ему настолько несущественным, что он даже улыбнулся.

— Конечно, я… — пробормотал он. — Я… если можно…

Темнота позади Эгмонта Окделла чем-то грохнула и рявкнула голосом Алвы:

— Ричард, не сметь!