Калека

Дик задумался. Что ему делать в Надоре? Матушка не забыла, что её сын был безруким калекой — как объяснить ей, что то, что она называла абвениатской ересью, на самом деле не ересь, что с этого дня молиться он будет Литу, а не Создателю, который не услышал ещё ни одну из его молитв? К тому же, скоро зима, которая, возможно, будет тяжелее прошлой. Если он не придёт, одним голодным ртом будет меньше, и сёстрам достанется больше еды…

— Я не знаю, куда я хочу попасть, — признался Ричард. — Мне кажется, что мне всё равно.

— Если хотите, я перенесу вас туда, куда вам вздумается, мне нетрудно…

— Как?

— О, у мёртвых свои тропы… Думайте, герцог. Я приду следующей ночью, всё равно собирался навестить Вальхена… Знаете, печально думать, что наступит момент — и мы с ним больше не увидимся…

Сердце Дика дрогнуло.

— Куда же вы пойдёте? — спросил он.

— Дальше, — вздохнул Придд. — Дальше…

— А что там?

Джастин улыбнулся, на этот раз страдальчески.

— Если бы я знал, мне бы не было так…

— Страшно?

— Тревожно. Я должен завершить все дела здесь до Излома — потом таким, как я, не будет здесь места. А вы подумайте, герцог. Я мог бы вам помочь. Но на всякий случай, если я больше не появлюсь, передайте Вальхену, что я его люблю…

Дик молчал.

— Солнце восходит, — задумчиво произнёс Джастин, кивнув. Небо над их головами уже окрасилось бледно-розовым; скоро лучи солнца рассеют туман, а пожухлая листва станет золотой…

— Вам пора?

— Да.

Дик кивнул и напряг слух: где-то вдалеке ему послышался стук копыт по тугой остывшей земле. Когда он повернулся к Джастину, того уже не было, и первый луч солнца, проникая сквозь поредевшие кроны деревьев, освещал место, где он только что стоял. Далеко по лесу разнёсся басовитый лай Котика, и Дик остался сидеть, поняв, что бежать бесполезно.

— Прогуливаетесь, герцог? — Алва легко соскочил со своего мориска, подбоченившись, оглядел Дика.

— Нет, — спокойно ответил Ричард, пытаясь углядеть Джастина за стволами деревьев. — Я собрался идти домой, но передумал.

Взгляд Алвы стал не настороженным, но более внимательным.

— Вы всё ещё сомневаетесь, что я — это я? — спросил Ричард.

— Отчего же вы передумали?

Дик погладил Котика новой, здоровой рукой и обернулся к подъезжающим Валме и Придду.

— Я решил, что буду в Надоре нежеланным гостем. Герцог Придд, вам назначили встречу сегодня после заката.

Валентин замер в седле, забыв спешиться, только стиснул поводья.

— Итак, вы собрались идти домой, пешком, без оружия, без денег и припасов. Я правильно вас понимаю? — уточнил Алва.

— Правильно, — подтвердил Дик. В другое время он почувствовал бы себя никчёмным и глупым, но теперь уже не мог придавать большого значения таким мелочам, как еда или деньги. — Меня предупредили о бессмысленности моего похода.

— И вы, вероятно, решили послушать совета? — предположил Валентин. Виконт Валме, как ни странно, молчал.

— Я решил подождать до сегодняшней ночи.

— Но если не в Надор, то куда? — спросил Алва, глядя на Дика так, будто подозревал в нём помешанного.

Дик пожал плечами:

— Куда-нибудь, где… — он вспомнил стылые комнаты и закончил: — где тепло.

— Если вам настолько неприятно наше общество, то вы можете поехать в Кэналлоа, по северным меркам там тепло всегда, — предложил Алва. — Я догадываюсь о степени вашего потрясения, и поверьте, герцог…

— Не нужно меня ни в чём убеждать, — прервал его Ричард. — Я благодарен вам и воспользуюсь вашим приглашением.

Только что он почувствовал, как замёрз, — будто его сердце превратилось в покрытый инеем камень. Но хуже всего было равнодушие, которое объяло его вслед за усталостью. Дику казалось, что уже ничто на свете не может его испугать или удивить. Словно поняв его состояние, Алва накинул ему на плечи свой плащ и помог подняться. Ричард подул на продрогшие пальцы и привычно взобрался на Моро вслед за Алвой. Теперь было уже не стыдно обхватить его за пояс обеими руками.

— Итак, — говорил Ворон по пути, — я думаю, что смогу выделить вам некоторое количество людей для сопровождения. После ритуала, — он усмехнулся и повёл плечами, из чего Дик сделал вывод, что во время ритуала Повелителям пришлось несладко, — после ритуала всё должно постепенно прийти в норму.

Дик не стал спрашивать, что Алва имеет в виду под словом «всё»; он только отчего-то твёрдо был уверен, что сегодня будет далеко отсюда, в полном одиночестве, и ничто его не будет волновать. Голоса, краски, человеческие заботы и тревоги были не раздражающими, но Ричард твёрдо знал, что без них было бы лучше. Он хотел только, чтобы его оставили в покое, чтобы он смог яснее взглянуть внутрь себя и понять, кто он. Может быть, под тёплыми лучами южного солнца камень у него внутри отогреется и не будет так давить?

В их небольшом лагере Алва немедленно написал письмо какому-то своему родственнику — Дик не слишком вслушивался в его слова, увлечённый рассматриванием поверхности озера. Запечатанный конверт он спрятал за пазуху, небрежно смяв и не заметив этого.