Карачун

Анна торопилась, ведь ее ждали. Выключая компьютер, она взглянула на венок, украшавший, по заморской традиции, дверь. Он показался ей траурным, а эксклюзивные елочные шары, напоминали черепа, и от них словно веяло холодом. Анна брезгливо вздрогнула.

Поднимаясь из-за стола, она заметила ожидавшую посетительницу.

— Давайте заявку!

Бумага беспомощно выпала из рук, а женщина неожиданно осев, сползла по стене на пол. В остекленевших глазах застыл испуг, лицо на глазах становилось мраморным.

— Ничего страшного! — Подумала Анна, снимая с вешалки пальто. — В комнате полно народу, кто-нибудь вызовет врача!

В конце декабря нагрянули сильные морозы. Синоптикам, обещавшим комфортную погоду на Новый год, осталось только руками разводить. Объяснить природу аномалии им оказалось не под силу.

Няня Гордея отправилась встречать Новый год к себе на Украину, и в канун праздника ему пришлось остаться одному. Сначала он посмотрел телевизор, потом поиграл на компьютере, а когда звонок СВЧ-печи известил о готовности пиццы, вернулся с работы отец. Мурлыча под нос, он уселся смотреть «Один дома», с его любимой сценой предпраздничной суеты, где несколько семей готовятся к рождественской поездке.

Не успел Гордей запить пиццу газировкой, как в дверь позвонили. На пороге стоял Емельян, сосед и партнер по играм.

— Хай! — Бросил он. — Обзавелся клевой мясной игрухой!

— Зацени! — Его палец пополз по коробке. — «Рентгеновская камера покажет дробящиеся кости, рвущиеся мягкие ткани и лопающиеся кровеносные сосуды»! Пошли, погоняем, пока не притащился брат!

Емельян был на два года старше Гордея. Всю стену его гостиной занимала плазменная панель. Не сосчитать, сколько часов провели они перед этим чудом, безжалостно ломая джойстики.

— Пойдем!

Жили они на одной лестничной клетке. Впрочем, в их элитном доме уже забыли, когда в последний раз пользовались лестницей, предпочитая ей лифт. В просторный холл выходили четыре квартиры, две из которых сейчас пустовали — хозяева уехали на новогодние каникулы.

Игра оказалась, что надо — красочной и жестокой, но в этот раз Гордея воротило от вида смерти, пусть и врагов.

— Черт! Да, что с тобой сегодня?! — Не выдержал Емельян.

— Сам не пойму! В жизни все по-другому! Человек веселит других, танцует… Раз! И его нет!

— Аааа! Никак после утренника в себя не придешь! Так повезло, настоящего жмурика увидеть!

— Хорошенькое везенье! Да следующей ночью я еле заснул! И это побелевшее лицо до сих пор у меня перед глазами! Ты представить не можешь…

— А я вот никогда не сталкивался с мертвецами…

— Покойники, это круто!

Друзья не заметили, как в гостиной появился Сэм, старший брат Емельяна. Вообще-то, патриотичные родители назвали сына Симеоном, но он требовал, чтобы к нему обращались на американский манер. Сейчас, язык Сэма заплетался, а рука сжимала бутылку виски десятилетней выдержки.

— Мертвецы, это… — Пошатываясь, он еще отхлебнул заветной жидкости.

— Поиграть можно? — Спросил Емельян.

— Валяйте, хоббиты! Но помните, когда «Comedy Club» начнется, отправлю ко всем чертям!

— Ты будешь встречать новый год здесь, а не в клубе?! — Удивился Гордей.

— Клуб… — Высокомерно поморщился Сэм.

— Раз предки за границей, то можно все праздники бухать, да телок клеить! Вау! — Завопил он.

В дверь позвонили.

— Это бабы! Бабы! Бабы! — Кинулся открывать Сэм.

Но вместо девушек в квартиру вошел рослый широкоплечий мужичок с каменным лицом и в отутюженном костюме.

— Здравия желаю! — Отсалютовал ему бутылкой виски растерянный хозяин. — Каким ветром…

Бесцеремонно осмотревшись, незваный гость отрапортовал в приоткрытую дверь.

— Опасности нет! Прошу вас, Павел Валерьевич!

Павел Валерьевич оказался светловолосым, сутулым и худым, с глубокими морщинами на молодом, неестественно розовом лице. Он не понравился Гордею из-за бессмысленного, блуждающего взгляда тусклых, рыбьих глаз.

Подпрыгнув от радости, Сэм кинулся обнимать Павла Валерьевича.

— Пися! Пися Кошкин, вернулся! — Радостно орал он.

— Вестимо! Вестимо! — Промямлил тот, улыбаясь как манекен.

Услышав имя гостя, Емельян с Гордеем прыснули от смеха.

— Тихо, малявки! — Цыкнул на них Сэм. — Пися, он ваааще, понятно?! Заржете еще раз, бошки поотрываю!

Обернувшись к старому другу, он потряс перед его острым носом смачно булькающей бутылкой.

— Никак вылечили тебя в Швейцарии? Завязал с колесами и бухлом?! А я частенько вспоминал, как мы…

— Павла Валерьевича на праздник отпустили из клиники! — Важно произнес его неулыбчивый спутник. — По дороге домой изъявил желание сюда заглянуть!

— Красава! Красава! — Хлопал его по плечу Сэм.

Снаружи раздался смех, и в квартиру вбежали два серебристых полушубка на длинных голых ногах, оставив за собой шлейф сладковатого аромата. Каменнолицый проводил их взглядом изголодавшейся собаки. Следом появился приятель Сэма — Андрей, судя по неуверенной походке и смрадному дыханию, изрядно принявший на грудь.