Родители Ромы Бровкина частенько доставали его тем, что нельзя проводить всё своё свободное время за компьютером.
69 мин, 14 сек 19104
Ага, посчитает меня трусом, сказал себе Ромка и шагнул к той части блока-стенки, где родители вешали деловые костюмы. Он потянулся рукой к ручке дверцы, и в этот же момент за ней кто-то шевельнулся. И Ромка это услышал. Кто-то там чуток передвинулся.
Бровкин тут же отдёрнул руку от ручки дверцы, словно она была горячей. И стал тихонечко отступать от блока-стенки.
— Виталик, — позвал он. — Иди сюда.
Дверца шкафа заскрипела и приоткрылась. Но тот, кто там спрятался, обнаруживать себя не спешил.
Гоголев долго не заморачивался, он сразу подошёл к блоку-стенке, мимолётом кинув взгляд на большое количество книг, располагающихся на шести полках, и открыл дверцу. И хохотнул, увидев того, кого так испугался Бровкин. На него испуганно из блока-стенки смотрел мальчуган лет восьми.
— И что же мы тут делаем? — спросил Виталик у него.
— Сидим, — честно ответил тот.
— Павлик? — вытаращил глаза Ромка. — Я не понял, почему ты не в школе?
— Тебе можно, а мне нельзя?
— Не понял.
— У меня тоже температура.
Ромка дотронулся до лба Павлика.
— Знаешь, братик, а ты врун и прогульщик.
— Сам такой! — огрызнулся мальчуган и потянул дверцу на себя.
— Нет-нет, дорогой! — схватив за дверцу, сказал Рома. — Пойдём назад в школу.
— Не пойду! Мне мамка разрешила с уроков уйти.
— Если б тебе, врун, мамка разрешила, ты бы тут не прятался.
— Ладно-ладно, пацаны, — перебил их Виталик и моргнул Павлику. — Пойдёмте пить чай. А то он остынет. Брат же брата не сдаёт, правильно я говорю?
Павлик сел на стул рядом с Виталиком и потянулся рукой к шарлотке. Рома тем временем убавил громкость телевизора и поставил чайник на газ, собираясь заварить братишке чай. Когда он повернулся к столу, то его сердце чуть не выскочило из груди.
Гоголев держал в руке нож. В его взгляде было нечто хищное, злое, звериное — что-то такое, от чего сразу же стыла кровь в жилах.
— Зачем тебе нож? — спросил Рома, чувствуя, как по его спине покатилась струйка холодного пота.
— Сядь! — приказал Виталик.
Бровкин послушно опустился на стул.
— Теперь достаём мобильники и кладём на стол.
Павлик откусил кусок шарлотки и уставился на перепуганное лицо Ромки, не понимая, что происходит.
Рома дрожащей рукой вытянул из кармана мобильный телефон и положил на стол.
— Паша, а где твой телефон? — мягко спросил Виталик.
— А зачем тебе?
Гоголев переложил нож из левой руки в правую и повернулся к мальчугану.
— Павлик, отдай ему телефон! — выкрикнул Рома.
Виталик ткнул кончиком ножа в щеку Пашки.
— Делаем всё с первого раза, я повторять не буду.
— Хорошо, хорошо, — завыл Ромка и хотел помочь достать растерявшемуся братишке мобильник из кармана школьного пиджака, но тот подавился куском шарлотки.
Пашка стал отчаянно ловить ртом воздух. Его глаза широко раскрылись, и в них застыл испуг. Он схватился за горло руками и захрипел, пытаясь что-то сказать.
Ромка подскочил к нему и ударил кулаком по спине. Потом ещё и ещё раз, думая, что это поможет. Лицо братишки приобрело синюшный оттенок. Изо рта потекла слюна.
— Ну-ну, — усмехнулся Гоголев.
Паша стал оседать на пол. Рома обхватил его руками и заорал:
— Да помоги же мне! Помоги!
— Жми на живот, дурак.
Рома нажал, но ничего хорошего из этого не вышло.
— Сильнее!
Бровкин стиснул зубы аж до скрежета. Он вдавил изо всех сил кулаком в живот брата, помогая при этом ладонью другой руки. И произошло чудо — Пашка выплюнул то, что забило его дыхательные пути. С его глаз тут же брызнули слёзы.
— Мама, — завыл он.
Бровкин схватил брата на руки и рванул по коридору к входным дверям. На полпути к ним он услышал, как кто-то снаружи вставил ключ в замок и провернул его. Кто же это? Неужели кто-то из родителей?
Дверь резко открылась, и в квартиру ввалились двое парней.
— Помогите! — завопил Рома и тут же получил кулаком между глаз от одного из них.
Бровкин открыл глаза и не сразу понял, где лежит. Вокруг него царил кавардак. По полу были разбросаны разные вещи: книги, вывернутые ящики стола, картина, зеркало, фотоальбомы, одежда. Было видно, что грабители перерывали всё подряд. Рома взглянул на свой стол и чуть не завыл. Системника в нём не было. Остались только клавиатура и монитор. Сколько ж он провалялся в отключке? Рома попытался приподняться и понял, что это не так легко сделать. Руки его и ноги были связаны скотчем. Благо, рот не забили кляпом.
В квартире слышалась конкретная возня. То в одном месте, то в другом различные вещи летели на пол. Поиски шли на полную катушку. И шли с потрясающей скоростью. Но никаких результатов, видимо, не было.
Дрожь тела становилась всё более и более ощутимой. И хоть Ромка понимал, что надо успокоиться, приказать это своему телу он никак не мог. Оно не слушалось, оно подчинялось панике. И тряслось каждой своей клеточкой от самой макушки до самых пяток.
Может, мне закричать, понеслись шальные мысли в голове Ромки. Что мне мешает? Меня услышат соседи и обязательно спасут. Или хотя бы вызовут милицию.
Бровкин тут же отдёрнул руку от ручки дверцы, словно она была горячей. И стал тихонечко отступать от блока-стенки.
— Виталик, — позвал он. — Иди сюда.
Дверца шкафа заскрипела и приоткрылась. Но тот, кто там спрятался, обнаруживать себя не спешил.
Гоголев долго не заморачивался, он сразу подошёл к блоку-стенке, мимолётом кинув взгляд на большое количество книг, располагающихся на шести полках, и открыл дверцу. И хохотнул, увидев того, кого так испугался Бровкин. На него испуганно из блока-стенки смотрел мальчуган лет восьми.
— И что же мы тут делаем? — спросил Виталик у него.
— Сидим, — честно ответил тот.
— Павлик? — вытаращил глаза Ромка. — Я не понял, почему ты не в школе?
— Тебе можно, а мне нельзя?
— Не понял.
— У меня тоже температура.
Ромка дотронулся до лба Павлика.
— Знаешь, братик, а ты врун и прогульщик.
— Сам такой! — огрызнулся мальчуган и потянул дверцу на себя.
— Нет-нет, дорогой! — схватив за дверцу, сказал Рома. — Пойдём назад в школу.
— Не пойду! Мне мамка разрешила с уроков уйти.
— Если б тебе, врун, мамка разрешила, ты бы тут не прятался.
— Ладно-ладно, пацаны, — перебил их Виталик и моргнул Павлику. — Пойдёмте пить чай. А то он остынет. Брат же брата не сдаёт, правильно я говорю?
Павлик сел на стул рядом с Виталиком и потянулся рукой к шарлотке. Рома тем временем убавил громкость телевизора и поставил чайник на газ, собираясь заварить братишке чай. Когда он повернулся к столу, то его сердце чуть не выскочило из груди.
Гоголев держал в руке нож. В его взгляде было нечто хищное, злое, звериное — что-то такое, от чего сразу же стыла кровь в жилах.
— Зачем тебе нож? — спросил Рома, чувствуя, как по его спине покатилась струйка холодного пота.
— Сядь! — приказал Виталик.
Бровкин послушно опустился на стул.
— Теперь достаём мобильники и кладём на стол.
Павлик откусил кусок шарлотки и уставился на перепуганное лицо Ромки, не понимая, что происходит.
Рома дрожащей рукой вытянул из кармана мобильный телефон и положил на стол.
— Паша, а где твой телефон? — мягко спросил Виталик.
— А зачем тебе?
Гоголев переложил нож из левой руки в правую и повернулся к мальчугану.
— Павлик, отдай ему телефон! — выкрикнул Рома.
Виталик ткнул кончиком ножа в щеку Пашки.
— Делаем всё с первого раза, я повторять не буду.
— Хорошо, хорошо, — завыл Ромка и хотел помочь достать растерявшемуся братишке мобильник из кармана школьного пиджака, но тот подавился куском шарлотки.
Пашка стал отчаянно ловить ртом воздух. Его глаза широко раскрылись, и в них застыл испуг. Он схватился за горло руками и захрипел, пытаясь что-то сказать.
Ромка подскочил к нему и ударил кулаком по спине. Потом ещё и ещё раз, думая, что это поможет. Лицо братишки приобрело синюшный оттенок. Изо рта потекла слюна.
— Ну-ну, — усмехнулся Гоголев.
Паша стал оседать на пол. Рома обхватил его руками и заорал:
— Да помоги же мне! Помоги!
— Жми на живот, дурак.
Рома нажал, но ничего хорошего из этого не вышло.
— Сильнее!
Бровкин стиснул зубы аж до скрежета. Он вдавил изо всех сил кулаком в живот брата, помогая при этом ладонью другой руки. И произошло чудо — Пашка выплюнул то, что забило его дыхательные пути. С его глаз тут же брызнули слёзы.
— Мама, — завыл он.
Бровкин схватил брата на руки и рванул по коридору к входным дверям. На полпути к ним он услышал, как кто-то снаружи вставил ключ в замок и провернул его. Кто же это? Неужели кто-то из родителей?
Дверь резко открылась, и в квартиру ввалились двое парней.
— Помогите! — завопил Рома и тут же получил кулаком между глаз от одного из них.
Бровкин открыл глаза и не сразу понял, где лежит. Вокруг него царил кавардак. По полу были разбросаны разные вещи: книги, вывернутые ящики стола, картина, зеркало, фотоальбомы, одежда. Было видно, что грабители перерывали всё подряд. Рома взглянул на свой стол и чуть не завыл. Системника в нём не было. Остались только клавиатура и монитор. Сколько ж он провалялся в отключке? Рома попытался приподняться и понял, что это не так легко сделать. Руки его и ноги были связаны скотчем. Благо, рот не забили кляпом.
В квартире слышалась конкретная возня. То в одном месте, то в другом различные вещи летели на пол. Поиски шли на полную катушку. И шли с потрясающей скоростью. Но никаких результатов, видимо, не было.
Дрожь тела становилась всё более и более ощутимой. И хоть Ромка понимал, что надо успокоиться, приказать это своему телу он никак не мог. Оно не слушалось, оно подчинялось панике. И тряслось каждой своей клеточкой от самой макушки до самых пяток.
Может, мне закричать, понеслись шальные мысли в голове Ромки. Что мне мешает? Меня услышат соседи и обязательно спасут. Или хотя бы вызовут милицию.
Страница 4 из 18
