Карта памяти заполнена

— Ну тогда практически все люди в мире были бы без душ — или имели их, разорванными среди миллионов фотографий, — возразил я. — Вы только представьте, сколько сейчас среднестатистический человек имеет своих изображений!

— Ну, может быть, человеческая душа регенерирует, — пожал он плечами.

— Тоже хорошая гипотеза, — кисло улыбнулся я.

— Но это уже мелочи, — махнул он рукой. — Я хочу сказать про совершенно другое. Ведь если даже у человека душа может уходить в снимок — то что будет с существом, который сам — сплошная душа?

— Как я предполагаю, — продолжал он. — Оно случайно попало в ваш кадр. Может быть, вы застали его врасплох, а может быть, оно просто было любопытно и захотело узнать, что потом будет. Но как бы то ни было, вы его сфотографировали.

— Это женщина, — сказал я. — Это очень красивая женщина. С… — я сглотнул. — С металлическим носом.

— Латунным, — кивнул карлик. — У жезтырнак нос латунный. Это связано с тем, что латунь в Казахстане…

— Да неважно, — перебил его я. — Что дальше-то делать?

— Это зависит от того, чего она хочет. И того, что хотят другие.

— Другие? Какие другие?

— Ну, я полагаю, что вы видели много необычного в последнее время… — снова этот вкрадчивый тон.

— Мебель, — признался я. — Мебель передвигается. Даже на моих глазах. Рыбка умерла. Еще… лицо в окне, да… шорохи…

— Лицо в окне — это кто-то из абилетов, — снова кивнул он. — Они почуяли проход и заинтересовались им.

— Абилеты?

— Не берите в голову, — махнул он. — Видите ли… у меня все предки были шаманами, по обеим линиям… такая… профдинастия можно сказать, — он криво усмехнулся. — Но революция, то-се, ссылки, лагеря, религия — опиум… ну и все такое прочее. Так что я просто доктор исторических наук. Хотя лекции по степени введения в транс могут поспорить с шаманским камланием… гм… Но мы отвлеклись от темы. Итак, жезтырнак, какой-то абилет… может, даже и не один…

— Рыбка, — напомнил я.

— Рыбка, — повторил он. — И мебель. Это может быть тоже абилет, а может и нет… Скажите… — задумчиво произнес он. — Вы не можете вспомнить… Вы случайно в тот день этим же фотоаппаратом рыбку не снимали?

— Снимал, — кивнул я. — И…

Я вдруг замолчал и похолодел. У меня возникло чувство, будто все сходится — но сходится так, что лучше бы и не сходилось.

— Что такое? — обеспокоенно спросил профессор.

— И мебель… — пробормотал я. — Я ее тоже… того… фотографировал… на эту же карточку…

— Ну-ка, ну-ка… — наклонился он вперед. — А вот теперь давайте вы расскажите. И поподробнее.

— Ах, вот оно как… — протянул он, когда я закончил рассказ. — Я и не предполагал, что все так…

— Так — это как? — осторожно уточнил я.

— Давайте, будем считать, что просто «так», — уклончиво ответил он. — Не думаю, что вы действительно хотите знать, с чем столкнулись.

Я покопался в своих ощущениях и понял, что да, не хочу.

— Она может управлять тем, что на тех фотографиях. Не знаю, каким образом — точнее, как это объяснить с точки зрения науки — вероятно, все связано именно с этими душами предметов… и она, находясь там, может воздействовать через эти души на их оригиналы… интересно-интересно…

— Чрезвычайно интересно, — мрачно ответил я. — То есть, теперь у меня пожизненный полтергейст?

— Не совсем, — покачал головой он. — Полтергейст, если вам угодно называть подобных существ так, действуют в рамках всего помещения. То же, с чем столкнулись вы, может оперировать лишь тем, что было сфотографировано — и ни на сантиметр в сторону.

— Забавно, — усмехнулся я.

— Ничуть, — хмуро ответил профессор. — Скажите, вы кроме рыбки никого больше из живых не фотографировали на ту карточку?

— Нет.

— Это хорошо. Значит, никто, скорее всего, кроме вашей рыбки не пострадает.

— Скорее всего?

Он промолчал.

— Скорее всего?

— Мы слегка ушли от темы, что я начал, — несколько нехотя сказал он. — Видите ли, все эти… существа, что стали приходить к вам… они же приходят не просто так…

— Я почему-то так и понял, — мрачно ответил я. — И чего они хотят?

— Чтобы вы их тоже сфотографировали, — спокойно ответил он.

— Они собираются вокруг вас, потому что думают, что путь только тут. Во всяком случае, знакомый путь…

— А кто этот мальчик? — вдруг не к месту вспомнил я.

— Какой?

— Ну тот, что меня привел… лысый такой?

— А, этот… — махнул рукой профессор. — Это тазша.

— Тазша?

— Да. Ничего особенного, он из потустороннего мира.

— А, — сказал я.

— Они боятся… они все боятся нового мира — вашего мира. Разве вы не видите, что их мир уходит? Умирают старые шаманы, леса вырубаются… никто не пасет стада, охотники реже ходят в леса. Их мир умирает — и они не могут перейти в ваш, они не знают, как. А вы случайно впустили туда жезтырнак. Думаю, что поначалу ей это не понравилось…

— У меня упал фотоаппарат, — вспомнил я.

— Да, ей не понравилось, — кивнул он. — А потом она привыкла. Даже вошла во вкус… И они тоже почуяли это.

— Что «это»?