Клуб путешественников

— Ну, хорошо, хорошо, ты, главное, не кипятись… — я пододвинул ему бокал с его пивом, — Просто мне не совсем понятно, как вообще такое возможно. В голове не укладывается.

— Ну смотри. В тех горах, куда любит кататься эта компания, действительно существует аномальная зона, веришь ты в такое или нет. К тому же, если в ночь полной луны провести над человеком определённый ритуал, не имеющая физического воплощения сущность — или, как ты любишь выражаться, НЁХ — может войти в контакт с человеком и вытеснить его личность.

— Какой ещё ритуал? Ты хочешь сказать, эти туристы там все двинутые на мистике?

— Ритуал совсем не сложный — символическая смерть называется.

Я, как дурак, захлопал глазами — он говорил так, будто это известно всем и каждому.

— Объясняй, — сказал я, залпом допив своё пиво.

— В настолки когда-нибудь играл? В ролевые игры, ну, там, «Подземелья и драконы», «Предательство в доме на холме»?

— Ну, с тобой же как-то играли, да…

— Ну вот… Помнишь, что ты чувствовал перед тем, как у твоего персонажа заканчивались очки жизни? Напряжение. Адреналин. Страх. И когда ты умираешь в игре, внутри словно что-то обрывается. Смерть персонажа в игре — просто цифры, по сути. Но когда ты в компании, и каждый стремится сохранить эти цифры, словно от этого зависит их собственная жизнь… Одним словом, ты переживаешь символическую смерть, а твои ощущения заставляют чувствовать её как настоящую. И этого достаточно для того, что хочет заставить тебя уйти.

Я молчал долго, минут пять, осознавая сказанное. Саня не мешал мне, потягивал себе своё нефильтрованное, словно только что не наплёл какой-то дикости.

— И что, — медленно проговорил я, — ты хочешь сказать, они там просто рубанули в настолочку в полнолуние, а в мою Лизу вселился демон?

— Что-то вроде того, — невозмутимо ответил Саня.

— И что, чёрт возьми, этого никто — никто! — из их тусовки не заметил? — начал закипать я, — И потом никто из этого грёбанного «Клуба» не заметил перемен?! Они с ней общались почти каждую неделю!

Саня наклонился ко мне через стол, подвинулся к самому уху.

— А ты правда считаешь, что только твоя Лиза не вернулась из похода?

Я похолодел и отпрянул.

— Погоди, ты хочешь сказать…

— Да, приятель. Ты всё правильно понял. Почти никто из них — не человек. Кто-то позже, кто-то раньше — но почти все уже сходили в последний поход.

Переводя дыхание и утирая вспотевший лоб, я глядел сквозь него.

— Именно поэтому, — спокойно продолжал Саня, — она всё время возвращалась туда. Ей там комфортнее, среди своих. Люди ей уже не интересны.

— Боже. О… о господи, — только и смог выдавить из себя я, но тут же вспомнил уже другой вопрос, — Ну, а как же Танька? Такая, в очках, вечно с рюкзаком ходит! У неё ведь есть муж, я помню. Он что, ничего не заметил?

— Может, не заметил, а может, хер забил, ты же знаешь, я с ним никогда близко не общался.

Между нами снова повисло молчание. То, что я услышал, было полнейшим безумием, но это хоть как-то объясняло творившееся тогда с Лизой. И я оказался прав — «Клуб Путешественников» и правда был не тем, чем казался. Но кое-что… Кое-что не давало мне покоя.

— Слушай, Сань, — я потёр лоб и снова взглянул на меня, — Я вот что хотел ещё спросить. Я ведь тебе позвонил и рассказал это всё после того, как услышал, что ты ходил в этот «Клуб». А зачем, можно узнать? Он неожиданно задумчиво улыбнулся.

— Да так, знаешь… Серёга позвал, я и пошёл. Из природного любопытства. Не так уж и плохо, если честно… Может, и ты бы к нам заглянул, а? Заходи, мы вот в мае на новый маршрут пойдём…

Глаза его на пол-секунды угрожающе сузились, а рот словно перекосило спазмом. Всего на одно мгновение.