Клюквенная падь. Жуткая история убийства подруг из Бурятии

Все уже, это наш последний шанс

Родственники убитых подчеркивают, что фамилии арестованных по этому делу не стали для них неожиданностью: о своих подозрениях в адрес сотрудников милиции они говорили еще в 2002 году, но тогда никто не обратил на это внимания. «17 лет одни и те же фамилии — и никто ничего. Вообще ноль. Все эти фамилии, которые изначально звучали, на данный момент всплыли снова», — говорит Ольга Шекунова.

Время, которое прошло с момента убийства Патеюк и Шекуновой, больше всех допустимых сроков давности — но не в случае двойного убийства. Поскольку за это преступление грозит вплоть до пожизненного заключения, то в случае обвинительного приговора судья должен будет решить, применить срок давности и отпустить Инкина и Истомина, либо назначить им наказание. То же самое касается Попова, которого вместе с Инкиным обвиняют в похищении и покушении на убийство Бондаревой.

По сообщению СК, проверяются также версии о «причастности к преступлению еще ряда сотрудников полиции», поэтому не исключено, что обвиняемых станет больше. «Те, кого сейчас озвучивают в этом деле, не могли это сделать быстро вдвоем, или [даже] втроем, — уверен Андрей Патеюк. — Убили одни, а кто-то еще помогал».

Новость о возобновлении расследования в семье Жени Шекуновой называют «печальной радостью». «Надежда, что, господи, ну неужели восторжествует наконец-то [справедливость]? — говорит Ольга Шекунова. — Жить с этим столько лет, вы представляете…». Отец Жени, Виктор Шекунов, до возобновления расследования не дожил — он умер в 2018-м году от рака. «Все уже, это наш последний шанс. [Больше] у нас не будет шанса их посадить», — уверена Шекунова.

Обе семьи надеются, что следствие на этот раз не прекратится, и к ответственности привлекут всех, кто причастен к убийству их дочерей. Светлана Патеюк вспоминает, что после убийства Кати они с мужем «задались целью, что надо дожить до тех времен, чтобы узнать, [кто убийцы], — дожить и посмотреть на них». «Это потрясение страшное. Ну, надежда поселилась, что какое-то прояснение будет, — говорит она. — Как бы то ни было, все равно вина, что вот дочь погибла, и мы ничего не смогли сделать, — она присутствует. Тяжесть эта».

Василий Патеюк говорит, что у него «душа очень болела» много лет после смерти сестры.«Вроде жили-то как кошка с собакой, а потерю ощутил, не знаю, как что. Даже когда по поводу нее разговаривал, сдержаться не мог от слез, — рассказывает он. — Сестра тяжело переживает до сих пор, у нее не прошло это. [А отец] — порой сидишь — он смотрит телевизор, но ты видишь, что он его не видит. Он в стену рядом уткнулся. Час, два, три. Просто лежит и все. Тяжело всем, хоть и прошло уже 17 лет».