Фандом: Ориджиналы. Молодая девушка, мечтающая о большой любви и идеальном мире ее мечты, борется за свое место в мире и делает судьбоносный выбор.
86 мин, 36 сек 13215
Голос Нейросети вырвал ее из мира ужаса и боли, и Элиза со вскриком очнулась, ее сознание словно рывком втянуло из небытия в тело, и она с хрипом ухватилась за горло, которое, казалось, помнило рвущую, жгучую боль, перетягивающую шею раскаленной струной.
— Не надо!
— Выберите образ!
Раны не было. Не было крови, ссадин на коленях, не было ни намека на то, что произошло, и Элиза зарыдала от облегчения, зажимая ладонями рот, заглушая свой безобразный вой.
Это все всего лишь привиделось ей, это неправда! Это был сон, всего лишь нехороший сон! Наверное, она перенервничала перед операцией, поэтому…
— Выберете образ!
На этот раз Элиза была очень осторожна. Она тщательно выбрала самый приятный ей образ, чтобы ничто не напоминало ей об увечной ноге, подобрала одежду, выбрала локацию — город, роскошная дизайнерская квартира. Ступив в свой дом — да, теперь это был ее дом, ее мир, ее осуществившаяся мечта, — Элиза вздохнула с заметным облегчением, принюхиваясь к приятному запаху озона.
— Ну наконец-то!
Она с удовольствием гладила блестящие поверхности дизайнерских столиков, раскладывала на белом диване мягкие подушечки. Огромный черный матовый прямоугольник телевизора занимал полстены.
На белоснежной кухне, ослепительно сверкающей хромированными вставками ручек на мебели, она сварила себе кофе и с удовольствием выпила чашку, наслаждаясь его ароматом и наступившим блаженным покоем.
— Игрок семьсот три просит разрешения присоединиться, — оповестила Нейросеть, демонстрируя Элизе аватарку, и она ахнула, едва не выронив чашку с остатками кофе на ворсистый ковер.
— Алекс! — воскликнула она, узнав тот самый образ, в котором он был в Нейросети тогда, в опере. — Ты все же решился присоединиться ко мне?!
Она дала разрешение, и он возник прямо посереди комнаты, точно такой же, каким был тогда — гладко зачесанные светлые волосы, хитрый прищур светлых глаз, белая фрачная грудь.
— Алекс! — не скрывая своей радости, Элиза кинулась ему на шею и обняла, обхватила его руками, вдыхая его запах, такой настоящий, такой знакомый…
Он отстранился от нее и ласково провел рукой по щеке, заглянул в глаза, словно изучая ее, словно желая запомнить ее такой, как сейчас.
— Алекс, ты не представляешь, как я рада! — Элиза схватила его за руку, крепко сжала тонкими пальчиками его горячую ладонь. — Ты все же понял… Ты решился из-за меня?
Он молчал, улыбаясь, и затянувшееся молчание становилось все тревожнее, все страннее и страшнее.
— Я не Алекс, — произнес он наконец, и его руки, больно ухватив Элизу за плечи, повалили ее прямо на ворсистый белый ковер.
— Что ты делаешь, Ал…
Крик Элизы потонул в его яростном рыке, мужчина наотмашь ударил ее по лицу, оставив красный отпечаток на щеке.
— Я не Алекс, дура!
Мужчина ухватил Элизу за подол юбки и одним рывком распорол ее до самого пояса, запустил жадную руку меж стыдливо сжавшихся бедер и ухватил за прикрытый трусиками лобок.
Ужас навалился на Элизу вместе с тяжестью его тела, не позволяя вздохнуть. Ужас оттого, что все возвращается, оттого, что все снова отравлено этой грязной мерзостью, и она закричала, чувствуя, как чужие руки ее хватают, жмут, похотливо проникают всюду, куда им хочется.
Эти грубые руки обшаривали ее бедра, царапая ногтями ажурные резинки на чулках, нащупывая трусики, чтобы содрать их, стащить. Элиза вскрикнула, борясь, пытаясь оттолкнуть насильника, но короткая оплеуха, разбившая ей нос и губы, заставила ее замолчать. Мужчина рывком разодрал на ней белье и откинул прочь. Его рука снова жадно и грубо пролезла меж ее дрожащих ног и, причиняя боль, принялась тискать, сжимать мягкие бедра, заставляя Элизу раздвинуть ноги.
Элиза попыталась вывернуться из-под навалившегося на нее тела, сжать ноги плотнее, но на нее обрушился целый град ударов и пощечин. Словно озверев от ее слабых попыток сопротивления, ухватив за грудки, мужчина несколько раз ударил Элизу затылком об пол, и у нее помутилось сознание, она обмякла и расслабилась, перестав сопротивляться.
Коротко взвизгнула молния, насильник, страшно и тяжело сопя, придавив ее всем весом своего тела, жадно ощупывал ее промежность, грубо толкая пальцы туда, где ее еще никогда не касался мужчина.
Элиза зарыдала от стыда, ощутив, как что-то горячее и влажное ткнулось меж ее ног и сильно надавило, наполняя ее тело рвущей болью.
— Не надо, не надо! — визжала Элиза, чувствуя, как эта боль одним сильным толчком проникает в нее, наполняя ее тело, но насильник не слушал ее. — Пожалуйста, только не это!
В ее мозгу промелькнули картинки из прошлого и тот трепетный, нежный, осторожный, первый ее поцелуй, который подарил ей Алекс, и происходящее показалось ей еще более диким и омерзительным. Она ждала совсем не этого, она хотела не животного секса на полу неизвестно с кем!
— Не надо!
— Выберите образ!
Раны не было. Не было крови, ссадин на коленях, не было ни намека на то, что произошло, и Элиза зарыдала от облегчения, зажимая ладонями рот, заглушая свой безобразный вой.
Это все всего лишь привиделось ей, это неправда! Это был сон, всего лишь нехороший сон! Наверное, она перенервничала перед операцией, поэтому…
— Выберете образ!
На этот раз Элиза была очень осторожна. Она тщательно выбрала самый приятный ей образ, чтобы ничто не напоминало ей об увечной ноге, подобрала одежду, выбрала локацию — город, роскошная дизайнерская квартира. Ступив в свой дом — да, теперь это был ее дом, ее мир, ее осуществившаяся мечта, — Элиза вздохнула с заметным облегчением, принюхиваясь к приятному запаху озона.
— Ну наконец-то!
Она с удовольствием гладила блестящие поверхности дизайнерских столиков, раскладывала на белом диване мягкие подушечки. Огромный черный матовый прямоугольник телевизора занимал полстены.
На белоснежной кухне, ослепительно сверкающей хромированными вставками ручек на мебели, она сварила себе кофе и с удовольствием выпила чашку, наслаждаясь его ароматом и наступившим блаженным покоем.
— Игрок семьсот три просит разрешения присоединиться, — оповестила Нейросеть, демонстрируя Элизе аватарку, и она ахнула, едва не выронив чашку с остатками кофе на ворсистый ковер.
— Алекс! — воскликнула она, узнав тот самый образ, в котором он был в Нейросети тогда, в опере. — Ты все же решился присоединиться ко мне?!
Она дала разрешение, и он возник прямо посереди комнаты, точно такой же, каким был тогда — гладко зачесанные светлые волосы, хитрый прищур светлых глаз, белая фрачная грудь.
— Алекс! — не скрывая своей радости, Элиза кинулась ему на шею и обняла, обхватила его руками, вдыхая его запах, такой настоящий, такой знакомый…
Он отстранился от нее и ласково провел рукой по щеке, заглянул в глаза, словно изучая ее, словно желая запомнить ее такой, как сейчас.
— Алекс, ты не представляешь, как я рада! — Элиза схватила его за руку, крепко сжала тонкими пальчиками его горячую ладонь. — Ты все же понял… Ты решился из-за меня?
Он молчал, улыбаясь, и затянувшееся молчание становилось все тревожнее, все страннее и страшнее.
— Я не Алекс, — произнес он наконец, и его руки, больно ухватив Элизу за плечи, повалили ее прямо на ворсистый белый ковер.
— Что ты делаешь, Ал…
Крик Элизы потонул в его яростном рыке, мужчина наотмашь ударил ее по лицу, оставив красный отпечаток на щеке.
— Я не Алекс, дура!
Мужчина ухватил Элизу за подол юбки и одним рывком распорол ее до самого пояса, запустил жадную руку меж стыдливо сжавшихся бедер и ухватил за прикрытый трусиками лобок.
Ужас навалился на Элизу вместе с тяжестью его тела, не позволяя вздохнуть. Ужас оттого, что все возвращается, оттого, что все снова отравлено этой грязной мерзостью, и она закричала, чувствуя, как чужие руки ее хватают, жмут, похотливо проникают всюду, куда им хочется.
Эти грубые руки обшаривали ее бедра, царапая ногтями ажурные резинки на чулках, нащупывая трусики, чтобы содрать их, стащить. Элиза вскрикнула, борясь, пытаясь оттолкнуть насильника, но короткая оплеуха, разбившая ей нос и губы, заставила ее замолчать. Мужчина рывком разодрал на ней белье и откинул прочь. Его рука снова жадно и грубо пролезла меж ее дрожащих ног и, причиняя боль, принялась тискать, сжимать мягкие бедра, заставляя Элизу раздвинуть ноги.
Элиза попыталась вывернуться из-под навалившегося на нее тела, сжать ноги плотнее, но на нее обрушился целый град ударов и пощечин. Словно озверев от ее слабых попыток сопротивления, ухватив за грудки, мужчина несколько раз ударил Элизу затылком об пол, и у нее помутилось сознание, она обмякла и расслабилась, перестав сопротивляться.
Коротко взвизгнула молния, насильник, страшно и тяжело сопя, придавив ее всем весом своего тела, жадно ощупывал ее промежность, грубо толкая пальцы туда, где ее еще никогда не касался мужчина.
Элиза зарыдала от стыда, ощутив, как что-то горячее и влажное ткнулось меж ее ног и сильно надавило, наполняя ее тело рвущей болью.
— Не надо, не надо! — визжала Элиза, чувствуя, как эта боль одним сильным толчком проникает в нее, наполняя ее тело, но насильник не слушал ее. — Пожалуйста, только не это!
В ее мозгу промелькнули картинки из прошлого и тот трепетный, нежный, осторожный, первый ее поцелуй, который подарил ей Алекс, и происходящее показалось ей еще более диким и омерзительным. Она ждала совсем не этого, она хотела не животного секса на полу неизвестно с кем!
Страница 23 из 25
