Интересно, когда они найдут Костика? И найдут ли вообще? Воспитатели совсем недалеко от меня ругаются и размахивают руками. Никто не знает, что делать. Хороший лагерь, конец первой смены.
12 мин, 49 сек 15228
Совсем не так как в Москве, где грязно. Дедушка из гаража выгнал машину с двумя снегоходами, дядя Валера скатился на одном, потом посадил меня впереди. И мы поехали. Было здорово! Ветер со снегом в лицо летели постоянно, мы на кочках подпрыгивали и так быстро ехали! Дядя Валера почти не говорил ничего, думаю, ему тоже нравилось ехать на снегоходе. Дедушка от нас постоянно отставал и кричал что-то. Но было ничего не слышно из-за ветра. Мы ехали по сугробам, а потом скатились с горки и оказались на речке. Речка была подо льдом, но местами темнели пятна — там, где лед был тонкий. Дядя Валера чертыхнулся и сказал: «Не дрейфь, Гришка, сейчас быстро проедем и по лесной дороге уже домой». Он прибавил скорости, а дальше я плохо помню. Помню громкий хруст, темноту и много-много горячих иголок, которые впились в тело. Лед разорвался под нами, и мы провалились в воду. В воде было темно, совсем не так, как летом. Дядя Валера потащил меня за шиворот из воды и стал выталкивать на льдину.
Я очень хотел выбраться из воды, но не мог пошевелиться, руки стали тяжелыми и болтались, как варежки на резинках. Дядя Валера вытолкнул меня на льдину. Волосы и ресницы сразу заледенели, и меня всего затрясло. Дядя Валера пытался выбраться на льдину рядом со мной, но лед ломался под его руками. Вдруг он вскрикнул и резко ушел под воду. Я ничего не понял, видел только, как колышутся черные волны в огромной проруби, куда мы провалились. Через секунду дядя Валера снова вынырнул, и на его глазах была какая-то огромная прозрачная пиявка, дядя Валера кричал и одной рукой пытался оторвать эту пиявку с глаз. Я увидел, что на его руке висит еще одна такая же пиявка. Внутри нее были розовые и фиолетовые сосудики, как ниточки, которые разбухали и становились темно-бордовыми. Дядя Валера оторвал пиявку от глаз и кинул ее на лед, прямо рядом со мной. Это продолговатое прозрачное существо дрыгало лапками-присосками и словно грустно вздыхало оттого, что ни к кому не могло присосаться. Оно открыло темно-фиолетовые глаза и установилось на меня. Я не мог пошевелиться, эта пиявка была такая страшная, и я не мог понять, бросится она на меня или нет. Пиявка открыла рот, в котором было очень много маленьких острых зубов, и издала пронзительный стон.
— Беги, Гришка, — прохрипел дядя Валера.
Противный стон рядом со мной раздался еще раз, и вдруг пиявка лопнула, и все вокруг покрылось желтой пылью с едким запахом ромашки.
Эти страшные прозрачные существа облепили дядю Валеру, одно прокололо ему щеку и розовело, наполняясь кровью, остальные повисли на одежде и тащили дядю Валеру под воду, еще несколько открыли свои хищные рты и дышали на лед из-под воды, чтобы тот плавился и ломался…
— Беги, Гришка, — снова сказал дядя Валера. По его лицу текли слезы. Он перестал хвататься за лед — дыра полыньи все ближе подбиралась ко мне, еще пару минут и я бы снова оказался в воде с этими монстрами.
Больше я ничего не помню. Мама потом рассказывала, что меня нашел дедушка на льду без сознания. Снегоход потом тросом вытянули, а дядю Валеру так и не нашли.
Мама потом долго боялась меня одного оставлять, мы даже спали в одной кровати почти год после этого. Маме кошмары снились, она во сне плакала, потом просыпалась, долго меня гладила по голове, целовала. А я лежал, не переворачивался, старался дышать тихо, лишь бы она снова заснула. Я спать по ночам боялся. Я боялся, что засну, а дядя Валера придет. Раз я сплю, он расстроится и уйдет. Поэтому я долго не спал. Потом научился вид делать, что заснул, чтобы мама не волновалась. Я не хочу, чтобы она волновалась. Она когда волнуется, у нее шея краснеет и глаза, и она совсем про себя забывает — не красится, прическу не делает. Вот сейчас приехала ко мне, пытается что-то говорить веселое, но я же вижу, что она опять волнуется. Я же вижу, что она даже по дороге сюда плакала. Сейчас пойдем вместе к реке на пикник, у нас с ней так обычно происходит. Она когда ко мне в лагерь приезжает, то привозит всяких вкусностей, которыми нас в лагере не кормят — шоколадок, мишек мармеладных. Она сначала не хотела, чтобы мы пикник у реки делали, она вообще долго думала, что я воды боюсь. Но я не боюсь, я смелый. Костик, кстати, тоже мишек мармеладных любит.
Я очень хотел выбраться из воды, но не мог пошевелиться, руки стали тяжелыми и болтались, как варежки на резинках. Дядя Валера вытолкнул меня на льдину. Волосы и ресницы сразу заледенели, и меня всего затрясло. Дядя Валера пытался выбраться на льдину рядом со мной, но лед ломался под его руками. Вдруг он вскрикнул и резко ушел под воду. Я ничего не понял, видел только, как колышутся черные волны в огромной проруби, куда мы провалились. Через секунду дядя Валера снова вынырнул, и на его глазах была какая-то огромная прозрачная пиявка, дядя Валера кричал и одной рукой пытался оторвать эту пиявку с глаз. Я увидел, что на его руке висит еще одна такая же пиявка. Внутри нее были розовые и фиолетовые сосудики, как ниточки, которые разбухали и становились темно-бордовыми. Дядя Валера оторвал пиявку от глаз и кинул ее на лед, прямо рядом со мной. Это продолговатое прозрачное существо дрыгало лапками-присосками и словно грустно вздыхало оттого, что ни к кому не могло присосаться. Оно открыло темно-фиолетовые глаза и установилось на меня. Я не мог пошевелиться, эта пиявка была такая страшная, и я не мог понять, бросится она на меня или нет. Пиявка открыла рот, в котором было очень много маленьких острых зубов, и издала пронзительный стон.
— Беги, Гришка, — прохрипел дядя Валера.
Противный стон рядом со мной раздался еще раз, и вдруг пиявка лопнула, и все вокруг покрылось желтой пылью с едким запахом ромашки.
Эти страшные прозрачные существа облепили дядю Валеру, одно прокололо ему щеку и розовело, наполняясь кровью, остальные повисли на одежде и тащили дядю Валеру под воду, еще несколько открыли свои хищные рты и дышали на лед из-под воды, чтобы тот плавился и ломался…
— Беги, Гришка, — снова сказал дядя Валера. По его лицу текли слезы. Он перестал хвататься за лед — дыра полыньи все ближе подбиралась ко мне, еще пару минут и я бы снова оказался в воде с этими монстрами.
Больше я ничего не помню. Мама потом рассказывала, что меня нашел дедушка на льду без сознания. Снегоход потом тросом вытянули, а дядю Валеру так и не нашли.
Мама потом долго боялась меня одного оставлять, мы даже спали в одной кровати почти год после этого. Маме кошмары снились, она во сне плакала, потом просыпалась, долго меня гладила по голове, целовала. А я лежал, не переворачивался, старался дышать тихо, лишь бы она снова заснула. Я спать по ночам боялся. Я боялся, что засну, а дядя Валера придет. Раз я сплю, он расстроится и уйдет. Поэтому я долго не спал. Потом научился вид делать, что заснул, чтобы мама не волновалась. Я не хочу, чтобы она волновалась. Она когда волнуется, у нее шея краснеет и глаза, и она совсем про себя забывает — не красится, прическу не делает. Вот сейчас приехала ко мне, пытается что-то говорить веселое, но я же вижу, что она опять волнуется. Я же вижу, что она даже по дороге сюда плакала. Сейчас пойдем вместе к реке на пикник, у нас с ней так обычно происходит. Она когда ко мне в лагерь приезжает, то привозит всяких вкусностей, которыми нас в лагере не кормят — шоколадок, мишек мармеладных. Она сначала не хотела, чтобы мы пикник у реки делали, она вообще долго думала, что я воды боюсь. Но я не боюсь, я смелый. Костик, кстати, тоже мишек мармеладных любит.
Страница 3 из 4
