Колокольчик

Я с ним всегда делился, к нему родители реже приезжают, чем ко мне, и мишек вообще не привозят. А мне не жалко. Все равно мне больше желтые мишки нравились, а Костику красно-синие. И сам он красно-синим стал, когда я его под водой держал. Я это хорошо видел, ведь мы уже на рассвете на речку пошли. Я знал, что Костика легко будет уговорить и что он никому не расскажет. А кому, кроме меня, он еще мог рассказать? Он меня на свои тайные лесные прогулки водил, а я его на речку утром позвал. А потом уже просто было. Не то, что первые два раза. Я уже знал, что лучше по голове ударить посильнее, а потом изо всех сил под водой держать. У Костика лицо таким бордовым стало, пузыри из носа шли так, будто вода кипела, а я его держал, держал крепко-крепко и ждал, когда они появятся. Штуки четыре, наверное, сразу подплыли, три крупных и одна поменьше. Три сразу к Костику присосались (я думаю, я его все-таки до них утопил, не хотелось бы, чтобы он их видел), а четвертая, самая крупная, на меня уставилась, потом тронула своей лапкой — и меня как током ударило, так медузы обжигают, и тоже к Костику поплыла. Они так облепили его всего и стали кровь из него сосать и, я раньше такого не замечал, нижними лапами в него врезались, и Костик водой стал накачиваться. Будто они из себя воду в Костика переливали, а из него кровь забирали. Костик надуваться стал, как резиновая кукла, пухнуть, прям как Сарделька, а дальше уже не знаю, они его вглубь потащили.

Мама кричит. Глаза мне пытается закрыть, нашли в реке тело Костика. Разбухшее и посиневшее. Мама боится, что я испугаюсь. Но я не испугаюсь, я же смелый. Я только понять не могу, почему они до сих пор мне дядю Валеру не вернули. Может, оттого, что я им всего троих маленьких дал, а за одного взрослого это мало? Наверное, еще нескольких надо. Поскорее бы вернули дядю Валеру, тогда мама будет снова смеяться, и он будет называть ее Колокольчиком…