За шторами — зима без снега. В спальне темно, ничего не видно. Но здесь есть будильник, на циферблате 06:29; двоеточие мигает без остановки. В тишине растворяется последняя минута урезанного покоя.
43 мин, 19 сек 13738
Глаза устали таращиться в постылый монитор; не удивительно, что зрение резко ухудшилось. Голова болит от постоянных мыслей о бешенстве; появилась какая-то невнимательность к реальности. К счастью, истекли несколько часов работы, и настало время обеденного перерыва. Вадим прервался, отправился в кафе на бизнес-ланч… но когда через час вернулся в кабинет и сел за стол, то не почувствовал, что отходил. По ощущениям — не было никакого обеденного перерыва; желудок мучает все та же тупая, тягучая боль. И только вонючий запах от пальцев, которые держали сигарету — подтверждает выход на улицу. Теперь Вадим осознал, что упустил возможность не думать о бешенстве хотя бы 60 минут… И упустил какую-то важную мысль… Что-то про внимательность…
Настал момент, о котором Вадим истово грезил — завершилась работа с бешенством. На компьютер начальника отправлены итоговые материалы; и закрывая на мониторе окна в кровавое прошлое — он прислушивается к ощущениям. Должна чувствоваться радость, облегчение, свобода… Но на душе пустота. Тотальная апатия; даже когда операционные процессы свернулись в последний раз.
Мониторы погасли; под столом отключился системный блок. Тишину кабинета нарушает звук электричества в лампах. Он проникает в больную голову, зудит в мозгу, в костях. Внутри вакуум, и хроническая боль в животе, похожая на мутацию.
Из-за работы Вадим пережил бешенство дважды. Во второй раз — вдумчиво. А из первого он запомнил аномальную погоду, перепады атмосферного давления. Экологию, не пригодную для здорового образа жизни. Загазованность и прокуренность городского воздуха.
2016-ый отпечатался в памяти массовой усталостью людей: от кризиса, от сокращений, от подорожания валют. И все эти экономические и политические дрязги оказались пустяком, когда люди в толпе вдруг начали становиться безжалостными убийцами. Безумие вводило их в состояние аффекта, наделяя нечеловеческой силой и беспощадной ненавистью. Безумие высвобождало природное желание убивать.
Во время приступа повышалась температура тела, начиналась тахикардия, пена текла изо рта. Вадим неоднократно повидал таких в 2016-ом; и у него было свое мнение о причинах бешенства. Официальная версия такова — терростическая организация ИГИЛ применила биологическое оружие. Но дело в другом.
Дело в недосыпах; дело в стрессах, от которых набухают щитовидные железы и надпочечники; и каждый третий страдает от гормональных перепадов; дело в воздухе — к которому легкие не могут адаптироваться, как к ядовитому газу; дело в продуктах питания, качестве воды; дело в СМИ, сеющем психоз и депрессию.
Паника, постоянное напряжение, злость от усталости — вносят изменения в физиологию и психику. Подготавливают к нервному срыву, от которого умрут случайно подвернувшиеся люди. А после приступа, когда схлынет кровавая пелена с глаз, безумец вернется в нормальное состояние рассудка, и будет помнить о зверских убийствах, которые совершил собственноручно.
И даже не каждый десятый — меньшинство решалось излечиться от бешенства самоубийством; единственным способом, до появления вакцины. Большинство смирялось с учащением припадков бесконтрольной ярости, которую сознание не могло подавить силой воли.
Наверное, ад для тех, кто приходил в бешенство — это не вспышка кровожадности, а возвращение адекватности. Осознание, что жизнь уже утрачена, и ее невозможно восстановить после совершенных поступков; даже если свидетелей не осталось в живых.
Бешенство — это агрессивный истерический припадок. Это ответная реакция на созданные условия жизни; и халатность к тому, что так жить нельзя. Когда душа дни и ночи стонет.
Вадим собрал черновые листы в стопку, швырнул в мусорную корзину.
— Все… Все! С бешенством покончено! — сказал и задумался: «А точно покончено? Разве условия жизни, провоцирующие бешенство, изменились в лучшую сторону?».
Он закашлял — долго, с хрипами, до слез. Едва стало полегче дышать — повторился вопрос: «А точно покончено?».
— А как же вакцина? Хм… Дежавю…
Жгучий гнев нахлынул внезапно. Вадим шел по коридору в кабинет начальника, когда завибрировал телефон. Позвонили из автосервиса; он подтвердил вызов, стал разговаривать. И теперь взбешен.
— Почему я не могу забрать машину сегодня?
— Понимаете, она в разобранном состоянии…
— Вы ОБЯЗАНЫ были закончить час назад.
— Ваш механик заболел…
— Других механиков нет в вашем жалком сервисе?!
Вадим не смог продолжать разговор. Он оборвал вызов до того, как заговорил матом. Раньше, чем через край выплеснулась эмоция; бурлящая, по ощущениям — красная. Но теперь из-за нее горит желудок, и челюсть сжимается до скрипа зубов… А ведь в этом виноваты гады из сервиса. Они ЗАСТАВИЛИ пойти на уступки, ЗАСТАВИЛИ отнестись с пониманием к ИХ проблемам, ХАРКНУВ на мои.
Взяв себя в руки, Вадим взялся за дверную ручку. Вошел в кабинет Дмитрия, нацепив спокойное лицо. Он не стал подходить ближе к столу, за которым сидит начальник в своем просторном кабинете.
Настал момент, о котором Вадим истово грезил — завершилась работа с бешенством. На компьютер начальника отправлены итоговые материалы; и закрывая на мониторе окна в кровавое прошлое — он прислушивается к ощущениям. Должна чувствоваться радость, облегчение, свобода… Но на душе пустота. Тотальная апатия; даже когда операционные процессы свернулись в последний раз.
Мониторы погасли; под столом отключился системный блок. Тишину кабинета нарушает звук электричества в лампах. Он проникает в больную голову, зудит в мозгу, в костях. Внутри вакуум, и хроническая боль в животе, похожая на мутацию.
Из-за работы Вадим пережил бешенство дважды. Во второй раз — вдумчиво. А из первого он запомнил аномальную погоду, перепады атмосферного давления. Экологию, не пригодную для здорового образа жизни. Загазованность и прокуренность городского воздуха.
2016-ый отпечатался в памяти массовой усталостью людей: от кризиса, от сокращений, от подорожания валют. И все эти экономические и политические дрязги оказались пустяком, когда люди в толпе вдруг начали становиться безжалостными убийцами. Безумие вводило их в состояние аффекта, наделяя нечеловеческой силой и беспощадной ненавистью. Безумие высвобождало природное желание убивать.
Во время приступа повышалась температура тела, начиналась тахикардия, пена текла изо рта. Вадим неоднократно повидал таких в 2016-ом; и у него было свое мнение о причинах бешенства. Официальная версия такова — терростическая организация ИГИЛ применила биологическое оружие. Но дело в другом.
Дело в недосыпах; дело в стрессах, от которых набухают щитовидные железы и надпочечники; и каждый третий страдает от гормональных перепадов; дело в воздухе — к которому легкие не могут адаптироваться, как к ядовитому газу; дело в продуктах питания, качестве воды; дело в СМИ, сеющем психоз и депрессию.
Паника, постоянное напряжение, злость от усталости — вносят изменения в физиологию и психику. Подготавливают к нервному срыву, от которого умрут случайно подвернувшиеся люди. А после приступа, когда схлынет кровавая пелена с глаз, безумец вернется в нормальное состояние рассудка, и будет помнить о зверских убийствах, которые совершил собственноручно.
И даже не каждый десятый — меньшинство решалось излечиться от бешенства самоубийством; единственным способом, до появления вакцины. Большинство смирялось с учащением припадков бесконтрольной ярости, которую сознание не могло подавить силой воли.
Наверное, ад для тех, кто приходил в бешенство — это не вспышка кровожадности, а возвращение адекватности. Осознание, что жизнь уже утрачена, и ее невозможно восстановить после совершенных поступков; даже если свидетелей не осталось в живых.
Бешенство — это агрессивный истерический припадок. Это ответная реакция на созданные условия жизни; и халатность к тому, что так жить нельзя. Когда душа дни и ночи стонет.
Вадим собрал черновые листы в стопку, швырнул в мусорную корзину.
— Все… Все! С бешенством покончено! — сказал и задумался: «А точно покончено? Разве условия жизни, провоцирующие бешенство, изменились в лучшую сторону?».
Он закашлял — долго, с хрипами, до слез. Едва стало полегче дышать — повторился вопрос: «А точно покончено?».
— А как же вакцина? Хм… Дежавю…
Жгучий гнев нахлынул внезапно. Вадим шел по коридору в кабинет начальника, когда завибрировал телефон. Позвонили из автосервиса; он подтвердил вызов, стал разговаривать. И теперь взбешен.
— Почему я не могу забрать машину сегодня?
— Понимаете, она в разобранном состоянии…
— Вы ОБЯЗАНЫ были закончить час назад.
— Ваш механик заболел…
— Других механиков нет в вашем жалком сервисе?!
Вадим не смог продолжать разговор. Он оборвал вызов до того, как заговорил матом. Раньше, чем через край выплеснулась эмоция; бурлящая, по ощущениям — красная. Но теперь из-за нее горит желудок, и челюсть сжимается до скрипа зубов… А ведь в этом виноваты гады из сервиса. Они ЗАСТАВИЛИ пойти на уступки, ЗАСТАВИЛИ отнестись с пониманием к ИХ проблемам, ХАРКНУВ на мои.
Взяв себя в руки, Вадим взялся за дверную ручку. Вошел в кабинет Дмитрия, нацепив спокойное лицо. Он не стал подходить ближе к столу, за которым сидит начальник в своем просторном кабинете.
Страница 6 из 13
