Квартира превращалась в бордель. Подобные метаморфозы раздражали, возмущали и даже пугали. После долгих размышлений Лиза все же решила заложить подружку хозяйке, как только та вернется из командировки…
149 мин, 42 сек 8363
Юлия сидела на кухне в темноте, освещенная только лишь луной. Причудливые тени, сплетаясь, заползали в комнату сквозь окно. Мачеха задерживалась. Вспоминая все случаи унижения, девушка подогревала в себе гнев. Как же она ненавидела эту женщину! Ненависть душила ее, ярость мешала думать трезво.
Мачеха подняла руку на ее брата. Она ударила беззащитного больного ребенка, которого обещала своему мужу беречь и любить. Разве после этого она не зверь?! Куда же ты смотришь, Господи?!
Но, Бог, вероятно, ничего не видел. Или Ему было все равно… И ничто не могло помешать черным мыслям, опутывающим ее.
В дверях дважды провернулся ключ. Юля напряженно вслушивалась, как мачеха, раздеваясь, весело напевала себе что-то под нос. Она всегда мурлыкала песенки, когда возвращалась от своего любовника.
В письмах к отцу Юля никогда даже словом не обмолвилась, что жена изменяет ему. Никогда она не писала том, как мачеха относится к его детям. Никогда… Ей хотелось, чтобы он не беспокоился о них.
Ольга Николаевна, не включая свет, зашла на кухню — и застыла, увидев застывшую фигурку падчерицы. В свои сорок шесть лет она оставалась привлекательной, моложавой женщиной, полнотелой, но с величественной осанкой балерины. Женщиной, которая боялась старости и хотела прожить годы увядания, опираясь на крепкое мужское плечо. Но мужчины у нее больше не было. Зато на шее висел досадный груз — своевольная девчонка и ее болезненный брат…
— Чего уставилась? Марш спать! — прикрикнула мачеха на девушку.
— Я не уйду, пока не получу от вас ответы, — спокойно произнесла девушка, подливая себе в чашку горького чая.
Мачеха натянуто рассмеялась, поправляя выбившуюся из прически черную кокетливую прядь. Женщина неожиданно услышала в голосе падчерицы что-то новое и пожалела, что не сдержалась, выместив раздражение на сопляке.
— Ты из-за пацана? — догадалась Ольга Николаевна. — Щенок получил по заслугам — пусть знает, как крутиться у взрослых под ногами.
Юлия задрожала от гнева.
— А отцу вы расскажете о новых метолах «воспитания»?!
— Можешь забыть о своем папочке на много лет, — презрительно скривилась мачеха. — Я разговаривала с адвокатом — на вашего папулю завели еще одно дело…
Девушка побледнела.
— Пусть так, но это не дает вам право изменять ему и избивать его детей.
— Что ты сказала?! — взвизгнула Ольга Николаевна. — Я? Изменяю?! Да как ты смеешь, шлюшка белобрысая?!
Мачеха внезапно схватила падчерицу за волосы и с силой ударила ее лицом о стол.
— Я вобью эту клевету обратно тебе в глотку! — и она снова приложила Юлю головой о стол.
Кровь из разбитого носа, капающая на пеструю клеенку, словно пробудила ее ото сна.
Крича от боли, девушка вырвалась из захвата, оставляя в руках мучительницы клок волос, и отскочила в угол, к мойке.
— Вы с ума сошли! Что вы делаете?!
— Воспитываю тебя, дрянь, чтобы знала свое место, — гадливо отряхивая пальцы от прилипших волос, сказала Ольга Николаевна и рассмеялась.
— Вы сумасшедшая, — прошептала обреченно Юля, — я ненавижу вас! Будь ты проклята!
Сумрачная тень отделилась от стены. Скользнула к девушке. Коснулась крыльями-лоскутьями тьмы, овладевая ее сознанием. Древняя сила подтолкнула вперед. Наполнила холодной ненавистью и жаждой причинить ответную боль.
Мачеха от удара, нанесенного в живот, пошатнулась и, глухо охнув, опрокинулась навзничь, затылком ударяясь о чугунную батарею.
Юля на миг застыла. Тень отделилась от нее и вернулась во тьму. Все еще не понимая, что наделала, она наклонилась к мачехе, пытаясь ее поднять.
Побелевшие губы беззвучно шевелились. Лицо женщины серело на глазах.
Девушка не могла отвести взгляд от ее ужасающих глаз. Жизнь уходила сквозь них, светло-карие глаза гасли, темнея, становясь стеклянными…
Спазмы скрутили ее желудок, она едва не вырвала рядом с трупом мачехи, все же успев добежать до туалета.
Вернувшись на кухню, Юля, замерев, смотрела на труп. Ее посадят. Господи, ее посадят!
Сев на пол и обхватив голову руками, девушка стала, раскачиваясь вперед-назад, негромко выть.
Вдруг что-то припомнив, она замолчала. Удивленно-растерянным взглядом посмотрела на свои руки — и дико расхохоталась. Она наконец-то поняла, что богиня мщения исполнила ее желание…
Лиза планировала после пар посидеть в кафе с Максимом. Весь день она чувствовала себя брошенной и одинокой: на занятиях из всей их компании присутствовала она одна.
Девушка разослала друзьям по эсэмэске: «Народ! Ау! Вы обо мне не забыли???» Но никто не ответил. Впервые с момента их совместного обучения даже педантичный Олег оставил ее послание без ответа.
Это было либо откровенное гонение, либо с друзьями произошло что-то страшное. Но не со всеми же сразу…
Преподаватель на последнюю пару не пришел — и осчастливленные студенты, выждав положенные пятнадцать минут, покинули аудиторию. Толпа «гранитогрызов», уподобляясь призракам, бесшумно проскользнула мимо деканата и растворилась на улице.
Мачеха подняла руку на ее брата. Она ударила беззащитного больного ребенка, которого обещала своему мужу беречь и любить. Разве после этого она не зверь?! Куда же ты смотришь, Господи?!
Но, Бог, вероятно, ничего не видел. Или Ему было все равно… И ничто не могло помешать черным мыслям, опутывающим ее.
В дверях дважды провернулся ключ. Юля напряженно вслушивалась, как мачеха, раздеваясь, весело напевала себе что-то под нос. Она всегда мурлыкала песенки, когда возвращалась от своего любовника.
В письмах к отцу Юля никогда даже словом не обмолвилась, что жена изменяет ему. Никогда она не писала том, как мачеха относится к его детям. Никогда… Ей хотелось, чтобы он не беспокоился о них.
Ольга Николаевна, не включая свет, зашла на кухню — и застыла, увидев застывшую фигурку падчерицы. В свои сорок шесть лет она оставалась привлекательной, моложавой женщиной, полнотелой, но с величественной осанкой балерины. Женщиной, которая боялась старости и хотела прожить годы увядания, опираясь на крепкое мужское плечо. Но мужчины у нее больше не было. Зато на шее висел досадный груз — своевольная девчонка и ее болезненный брат…
— Чего уставилась? Марш спать! — прикрикнула мачеха на девушку.
— Я не уйду, пока не получу от вас ответы, — спокойно произнесла девушка, подливая себе в чашку горького чая.
Мачеха натянуто рассмеялась, поправляя выбившуюся из прически черную кокетливую прядь. Женщина неожиданно услышала в голосе падчерицы что-то новое и пожалела, что не сдержалась, выместив раздражение на сопляке.
— Ты из-за пацана? — догадалась Ольга Николаевна. — Щенок получил по заслугам — пусть знает, как крутиться у взрослых под ногами.
Юлия задрожала от гнева.
— А отцу вы расскажете о новых метолах «воспитания»?!
— Можешь забыть о своем папочке на много лет, — презрительно скривилась мачеха. — Я разговаривала с адвокатом — на вашего папулю завели еще одно дело…
Девушка побледнела.
— Пусть так, но это не дает вам право изменять ему и избивать его детей.
— Что ты сказала?! — взвизгнула Ольга Николаевна. — Я? Изменяю?! Да как ты смеешь, шлюшка белобрысая?!
Мачеха внезапно схватила падчерицу за волосы и с силой ударила ее лицом о стол.
— Я вобью эту клевету обратно тебе в глотку! — и она снова приложила Юлю головой о стол.
Кровь из разбитого носа, капающая на пеструю клеенку, словно пробудила ее ото сна.
Крича от боли, девушка вырвалась из захвата, оставляя в руках мучительницы клок волос, и отскочила в угол, к мойке.
— Вы с ума сошли! Что вы делаете?!
— Воспитываю тебя, дрянь, чтобы знала свое место, — гадливо отряхивая пальцы от прилипших волос, сказала Ольга Николаевна и рассмеялась.
— Вы сумасшедшая, — прошептала обреченно Юля, — я ненавижу вас! Будь ты проклята!
Сумрачная тень отделилась от стены. Скользнула к девушке. Коснулась крыльями-лоскутьями тьмы, овладевая ее сознанием. Древняя сила подтолкнула вперед. Наполнила холодной ненавистью и жаждой причинить ответную боль.
Мачеха от удара, нанесенного в живот, пошатнулась и, глухо охнув, опрокинулась навзничь, затылком ударяясь о чугунную батарею.
Юля на миг застыла. Тень отделилась от нее и вернулась во тьму. Все еще не понимая, что наделала, она наклонилась к мачехе, пытаясь ее поднять.
Побелевшие губы беззвучно шевелились. Лицо женщины серело на глазах.
Девушка не могла отвести взгляд от ее ужасающих глаз. Жизнь уходила сквозь них, светло-карие глаза гасли, темнея, становясь стеклянными…
Спазмы скрутили ее желудок, она едва не вырвала рядом с трупом мачехи, все же успев добежать до туалета.
Вернувшись на кухню, Юля, замерев, смотрела на труп. Ее посадят. Господи, ее посадят!
Сев на пол и обхватив голову руками, девушка стала, раскачиваясь вперед-назад, негромко выть.
Вдруг что-то припомнив, она замолчала. Удивленно-растерянным взглядом посмотрела на свои руки — и дико расхохоталась. Она наконец-то поняла, что богиня мщения исполнила ее желание…
Лиза планировала после пар посидеть в кафе с Максимом. Весь день она чувствовала себя брошенной и одинокой: на занятиях из всей их компании присутствовала она одна.
Девушка разослала друзьям по эсэмэске: «Народ! Ау! Вы обо мне не забыли???» Но никто не ответил. Впервые с момента их совместного обучения даже педантичный Олег оставил ее послание без ответа.
Это было либо откровенное гонение, либо с друзьями произошло что-то страшное. Но не со всеми же сразу…
Преподаватель на последнюю пару не пришел — и осчастливленные студенты, выждав положенные пятнадцать минут, покинули аудиторию. Толпа «гранитогрызов», уподобляясь призракам, бесшумно проскользнула мимо деканата и растворилась на улице.
Страница 31 из 42
