Коулрофилия

— Знаю, — зло ответил я.

Я подкараулил его на заднем дворе, когда клоун собирал инвентарь и грузил в машину. Он выглядел измотанным, насколько я сейчас понимаю, но тогда мне казалось, что клоун вполне себе весел и доволен собой.

— Тебе чего? — он заметил меня краем глаза и повернулся. — А… это ты. Прости, если вышло грубовато. Иногда мысль импровизации летит быстрее разума. Не всегда успеваю следить за языком, ну… понимаешь же.

Я подошел ближе. Вокруг никого не было. Кроме пары глаз, следящих за нами из тени особняка.

— У тебя умный брат! Но иногда, признаюсь, хотелось открутить ему уши!

— Да, братишка у меня несносный, — тихо сказал я и нанес первый удар ножом в живот.

Себастьян сделал то, что он хотел, как и задумывал его таинственный друг. К моему глубочайшему ужасу, действительно сделал. На мои руки брызнула теплая кровь, а согнутое пополам тело клоуна рухнуло на землю. Пару секунд я пялился то на него, то на кухонный нож, который сжимал обоими руками. В поисках поддержки я оглянулся назад и выискал в тени дома фигуру в белом плаще. Сейчас мне показалось, что это невысокая девушка, наблюдающая за утками в пруду. Она держала руки в карманах и неотрывно смотрела на меня. Лицо ее было бледно и расплывчато, только провалы черных глаз привлекали внимание. На секунду мне показалось, что весь этот образ здорово напоминает фасад Рубери-холла с его темными зарешеченными окнами. Да, так и было — у нее лицо, как серая кирпичная кладка с черными дырами окон.

Клоун у моих ног застонал и попытался закричать. Но боль, очевидно, мешала ему набрать в грудь достаточное для крика количество воздуха.

Я с ужасом понял, что этот идиот Себастьян, даже не смог убить его сразу! Мы с ним резко сели и зажали липкими ладонями рот жертве, пока она не созвала всю округу. Ножом, оказавшимся в левой руке, было неудобно бить, но мы нанесли еще два неловких удара.

О, Себастьян, ты ничтожество! Что же ты творишь!

Мой гнев улетучился, когда я вдруг понял, что мы с ним наделали! А потом нахлынул снова. И снова страх! Но как теперь быть?!

— Заткни ему рот! — шепотом выкрикнула Фигура.

Я нашарил дрожащей рукой в коробке у машины какую-то цветастую тряпку — клоунский атрибут — и запихал в рот ее хозяину. На волю вырвался нервный смешок, когда Себастьян подумал, какую службу сослужили клоуну его вещи.

— Свяжи его! — был следующий совет. Там же, в коробке нашлась и веревка-канат. Где-то я уже видел…

Пачкая ее кровью, я кое-как обмотал непослушными руками конечности извивающегося клоуна. Потом мы быстро зажали его раны сподручными средствами и поволокли через черный вход в подвал.

— Посиди тут! — надорванным голосом лепетал Себастьян, сверкая безумными от ужаса глазами и вытирая о костюм руки. — Веди себя тихо! Веди себя тихо! Мне надо спрятать машину! Что же делать?! Что делать?!

Клоун стонал и все никак не хотел ни терять сознания, ни умереть. Бедняга!

— Все хорошо, дорогой, все хорошо, — шептала Фигура из очередного темного угла.

— Что же ты, идиот, — крикнул я, — ударь его чем-нибудь по голове! Он же мучается!

Кажется, они меня не слушали или не слышали. Смотреть на это было невыносимо, потому я отвернулся, зажимая рот рукой, и еще не понимая, что наблюдаю сцену уже не из тела Себастьяна, а откуда-то со стороны.

— Что же делать? — плакал Себастьян, сдирая с себя пиджак и кидая в коробку, куда чуть ранее отправил нож.

— Я помогу тебе, — спокойно отвечала Фигура нежным голосом. — Я с тобой. П ойдем, отгоним машину.

— А если мама и папа зайдут сюда?! — всхлипывал он, пока Фигура гладила его по голове. Все это происходило под непрекращающиеся стоны.

— Ты же знаешь, что они сюда не ходят. Мы спрячем на всякий случай ключ. Мы спрячем все ключи от подвала.

«Дорогая, я не могу найти ключи от подвальной двери, ты не видела?» — всплыло у меня в голове. Пока я раздумывал, они отправились продолжать заметать следы, оставив меня наедине с раненным пленником. И, хотя все во мне кричало подойти и помочь, потребовалось немало усилий, чтобы сделать хоть один шаг в его сторону.

— Так значит… именно тебя он держал тут? Все же тебя…

— Мамочки, какой ужас, — всхлипывал клоун. Рот его, почему-то больше не был забит тряпкой, а раны хоть и кровоточили, но пятна на одежде были явно застарелыми. — Как это ужасно! Развяжи меня!

— Почему ты сразу не сказал, что это тебя держали тут?! — спросил я грозно.

— Я забыл! — выл он в голос.

— Как такое вообще можно забыть?!

— А ты бы стал помнить, если бы у тебя была возможность забыть?!

Мы смотрели друг на друга в тишине, при свете призрачной лампы, светящей далеко под потолком.

— Это длилось несколько дней, — пожаловался он. Внутри у меня все скрутило от его слов. — Себастьян так и не смог меня добить — у него не хватало духу, потому он приходил, обрабатывал раны, давал что-то есть, приносил воду. Раны начали гнить, я постоянно испытывал нечеловеческие…

Он задохнулся в слезах, но потом продолжил.