Красавчик

Маркус стал двигать головой, то поднимаясь вверх, почти полностью выпуская его член изо рта, то снова опускаясь вниз, насаживаясь почти до упора, расслабляя горло. Постепенно его движения становились все ритмичнее. Он продолжал вскидывать бедра Оливера навстречу своему рту. Оливер извивался и совсем уж бесстыже стонал, но Маркуса, похоже, это нисколько не смущало. От напряжения и неудобного положения уже ныла шея, а слюны было так много, что Маркус не успевал ее сглатывать, и она стекала вниз, по члену и дальше. Тогда, немного сбавив темп, Маркус собрал ее большим пальцем и, перехватив Оливера удобнее, коснулся ануса. Он стал медленно толкаться пальцем внутрь, продолжая сосать, пока его движения не синхронизировались, а палец не стал легко скользить внутри.

Тугие мышцы поддавались, и, несмотря на некое ощущение дискомфорта, Оливер не знал, куда ему податься: глубже в этот рот или сильнее насадиться на пальцы. По его телу проходили волны удовольствия. Казалось, Маркус был повсюду, двигался слишком быстро, но этот процесс никогда еще не был таким эротичным.

— Вот черт, — выдохнул Оливер сквозь сжатые зубы, раздвигая ноги шире. Пальцы Маркуса уже в открытую трахали его, и в то же время он часто сглатывал, пытаясь взять в рот все глубже. Оливер запрокинул голову, закрывая глаза. Маркус двигался без остановки, головка члена задевала заднюю стенку его горла, пока Оливер наконец не сжал его затылок ладонью, не давая отстраниться. Он постоянно стонал, его ноги дрожали, и он порывался войти как можно глубже. Маркус трахал его пальцами, трахал его своим ртом — это было невыносимо, и Оливеру казалось, что он просто сходит с ума. Вдруг он резко выгнулся, в последний раз толкаясь в его рот, и кончил с протяжным долгим стоном. Перед глазами заплясали разноцветные пятна. Маркус чувствовал, как член запульсировал, и сперма выстрелила в горло. Он старательно сглотнул, постепенно останавливаясь, и наконец выпустил обмякший член изо рта. Покрыв хаотичными поцелуями бедра Оливера, Маркус лизнул его пупок, царапнул зубами ребра, прикусил сосок и поцеловал в шею.

Оливер, чувствуя себя выжатым до капли, уставился в потолок, пытаясь отдышаться. Голова все еще кружилась, сердце гулко стучало под ребрами, пальцы дрожали, но он все равно потянулся к паху Флинта. Проскользнул под ремень, намереваясь доставить ему ответное удовольствие, но пальцы мазнули по влажной, чуть липкой коже, и Оливер неверяще распахнул глаза. Неужели Флинт кончил, даже ни разу к себе не прикоснувшись?

Маркус шумно выдохнул ему на ухо и приподнялся на руках, всматриваясь в лицо. Его взгляд снова остановился на губах, и Оливер непроизвольно облизал их. Сейчас он сам почувствовал острое желание поцеловать Маркуса, и даже дернулся навстречу, но тот уже отстранился.

Уже лежа в кровати и наблюдая за спящим Флинтом, Оливер пытался понять причину его такого странного поведения, но отчего-то никак не получалось. Маркус был для него закрытой книгой, которая не желала раскрывать свои тайны.

Когда Оливер проснулся, Маркуса уже не было рядом. Вуд потянулся, вытянув руки, и снова рухнул на кровать, лениво обхватывая руками подушку. Он был слишком расслаблен после вчерашнего и планировал провести еще как минимум пару часов, закопавшись в одеяло. Он почти снова заснул, когда дверь открылась, а в комнату зашел Флинт, сосредоточенно завязывающий на ходу галстук.

— Доброе утро, — прохрипел Оливер и приоткрыл один глаз, наблюдая за Маркусом. — Ты уже уходишь?

Он тут же замолчал и уткнулся носом в подушку, поймав себя на мысли, что эта сцена слишком уж отдавала какой-то интимностью и близостью, которых у них не должно было быть. Как будто Оливер уже на протяжении нескольких лет наблюдал, как Маркус уходит на работу, а тот неизменно заглядывал в спальню, чтобы пожелать ему приятного дня.

— Доброе, — кивнул Маркус, не имея понятия, какие мысли сейчас были в голове у Оливера. — Ухожу, — он сел на край кровати и протянул ему кредитную карту. — А тебе, думаю, нужно еще раз сходить по магазинам. Ты купил всего один костюм, этого явно недостаточно. Если с картой возникнут какие-то проблемы, звони в отель.

Это прозвучало так, словно он озвучил заученный до того текст — все по существу, отрывисто и без капли каких-либо эмоций в голосе, — и внезапно Оливеру показалось, что неловкость от такого по-семейному уютного утра испытывают они оба.

— Снова по магазинам? — недовольно спросил он, чуть приподнялся на кровати, опершись на локоть, и взял карту.

— Да, — Маркус, казалось, не заметил, что энтузиазма в голосе Вуда совсем не наблюдалось, потому что он продолжал мучить галстук и даже не смотрел на Оливера.

— А это было совсем не так приятно, как я думал, — протянул тот, положил карту на прикроватную тумбочку и все-таки снова укутался в одеяло, сонно щурясь.

— Почему? — Маркус опустил руки и посмотрел на него, недовольно нахмурившись, и Оливер тут же испытал желание пожаловаться.