Если война подступает к самому порогу, то долг мужчины — защитить свою семью, свой дом и свою страну. Рюдигер фон Шлотерштайн воспринял известие о войне спокойно. Он всегда знал, что настанет день, когда стране пригодится его меч. Его предки всегда были опрой трона, именно вампирам короли Алдании доверяли свою жизнь и безопасность. Его жене остается лишь ждать и молиться чтобы разлука не оказалась вечной.
538 мин, 42 сек 2864
Римар открыл бутылку игристого розового вина и наполнил бокалы. Все посмотрели на барона фон Шлотерштайна, справедливо считая, что после возвращения к жизни он должен порадовать их каким-нибудь мудрым изречением. Но его тост был на удивление коротким:
— За настоящую дружбу! — он обвел всех сиящими от счастья глазами, — и за жизнь, драгоценный дар Божий!
Эта короткая речь имела большой успех. Отпив из своего бокала шипящего терпкого вина, Рюдигер почти сразу ощутил, как закружилась голова. Наполнив свою тарелку, он поспешно принялся за еду, надеясь, что остальные не заметят, как быстро он сумел опъянеть. Впрочем, он быстро забыл об этом, наслаждаясь почти забытым вкусом нормальной еды. За столом стало шумно и весело, даже Лана охотно участвовала в общей беседе. Вероятно причиной тому был бокал вина, которое она попробовала впервые. Но бдительности она от этого не утратила. Когда Важек, также благодаря вину, осмелился приобнять ее за талию, Лана сильно двинула ему в живот острым локотком, лишив его на какое-то время возможности дышать.
Лиза с некоторым испугом смотрела, как ее муж опустошает уже вторую тарелку. Когда он потянулся за очередной порцией, она решительно остановила его.
— Но Лизхен, я ужасно голоден! — он жалобно посмотрел на нее. У Лизы защемило сердце от этого взгляда, но она все же мягко настояла на своем:
— Хватит пока, может и плохо стать с непривычки!
Рюдигер хотел возразить ей, но вдруг понял, что действительно здорово объелся и устало привалился к спинке стула. Да что с ним случилось, пьянеет с одного глотка, и наедается до отвала детской порцией. Не хватало еще уснуть сейчас за столом и стать всеобщим посмешищем! Хуже всего было то, что ему действительно жутко захотелось спать! Стараясь пересилить себя, он открыл глаза и со стыдом понял, что все же задремал ненадолго. Рядом с ним, опустив голову ему на плечо, мирно посапывала Лиза. Видимо Клодия не покривила душой, говоря о бессонных ночах, выпавших на долю его жены. Он осторожно выбрался из-за стола. Римар и Яр рванулись было к нему, недоуменно спрашивая, что случилось, но он успокоил их:
— Да все нормально, просто с нас уже хватит, а вы веселитесь!
Бережно подхватив Лизхен на руки, он порадовался, что все еще может это сделать и в тоже время удивился, какой легкой она оказалась. Похоже он разбудил ее, но Лиза предпочла не открывать глаза, а только обхватила мужа за шею руками.
Клодия пристально следила, как Рюдигер поднимался по лестнице с драгоценной ношей на руках. Увидев, что он довольно быстро преодолел это препятствие, она вдруг каким-то материнским жестом перекрестила его и прижалась к Яромиру:
— Пожалуйста, постарайся не отдавать меня в лапы этих святош, лучше убей! Я не такая сильная, как Рюг, я там не выживу!
— Да что ты такое говоришь, пока я жив, никто не посмеет! К тому же война окончена, и скоро мы будем дома!
— Яромир удивился, его жена всегда была отчаянно смелой, мало что могло вывести ее из равновесия. Но увидев слезы в янтарных глазах, он молча обнял ее покрепче, стараясь защитить от всего мира.
Июльская жара сменилась затяжными дождями, как будто Бог решил смыть Лангдорф с лица земли. Постояльцы госпожи Аделины изнывали от скуки. Яромир и Римар чуть не ли не с радостью ждали своей очереди помочь по хозяйству. Клодия и Элина стремились домой, к оставленным на попечение родных детям. Борислав сумел выбраться за городские стены и вернулся с охапкой ивовых прутьев. Теперь они с братом развлекались плетением корзин. Терн вырезал из оставшейся от обеда кости свистульку и принялся насвистывать на ней заунывные мелодии, но Марек видимо совсем не любил музыку.
Он коротко объяснил приятелю, куда попадет его дудка, если он не прекратит свои концерты. Все ожидали серьезной драки, но Терн ко всеобщему удивлению спокойно согласился с такой оценкой своего творчества и отложил свистульку в сторону. Он нашел себе занятие поспокойнее– с дикарским терпением вырезал на кости необычные узоры и сценки охоты на диких зверей. Поскольку костей от их обедов оставалось более чем достаточно, то материалом он был обеспечен надолго.
Важек решил не терять время и обучить Лану грамоте. Он уже понял, что шипов у этой дикой розы предостаточно, но от этого она стала в его глазах еще привлекательнее. Теперь они подолгу сидели в гостиной на небольшом диванчике и чертили мелом по грифельной доске. Иногда их взгляды встречались, и они замирали, просто глядя друг на друга и совершенно забывая про буквы и слова.
Рюдигер возвращался к нормальной жизни прямо на глазах. Защитные силы, заложенные в нем природой, наконец заработали в полную силу. За столом он уничтожал такое количество еды, что даже оборотни смотрели на него с уважением и через какое-то время с удивлением понимал, что в животе снова пусто. Лиза радовалась его здоровому аппетиту, но справедливо опасалась, что это их совершенно разорит. Достав припрятанные сбережения, она протянула их Яромиру:
— Возьми пожалуйста, а то боюсь, что скоро нам будет не на что жить!
— За настоящую дружбу! — он обвел всех сиящими от счастья глазами, — и за жизнь, драгоценный дар Божий!
Эта короткая речь имела большой успех. Отпив из своего бокала шипящего терпкого вина, Рюдигер почти сразу ощутил, как закружилась голова. Наполнив свою тарелку, он поспешно принялся за еду, надеясь, что остальные не заметят, как быстро он сумел опъянеть. Впрочем, он быстро забыл об этом, наслаждаясь почти забытым вкусом нормальной еды. За столом стало шумно и весело, даже Лана охотно участвовала в общей беседе. Вероятно причиной тому был бокал вина, которое она попробовала впервые. Но бдительности она от этого не утратила. Когда Важек, также благодаря вину, осмелился приобнять ее за талию, Лана сильно двинула ему в живот острым локотком, лишив его на какое-то время возможности дышать.
Лиза с некоторым испугом смотрела, как ее муж опустошает уже вторую тарелку. Когда он потянулся за очередной порцией, она решительно остановила его.
— Но Лизхен, я ужасно голоден! — он жалобно посмотрел на нее. У Лизы защемило сердце от этого взгляда, но она все же мягко настояла на своем:
— Хватит пока, может и плохо стать с непривычки!
Рюдигер хотел возразить ей, но вдруг понял, что действительно здорово объелся и устало привалился к спинке стула. Да что с ним случилось, пьянеет с одного глотка, и наедается до отвала детской порцией. Не хватало еще уснуть сейчас за столом и стать всеобщим посмешищем! Хуже всего было то, что ему действительно жутко захотелось спать! Стараясь пересилить себя, он открыл глаза и со стыдом понял, что все же задремал ненадолго. Рядом с ним, опустив голову ему на плечо, мирно посапывала Лиза. Видимо Клодия не покривила душой, говоря о бессонных ночах, выпавших на долю его жены. Он осторожно выбрался из-за стола. Римар и Яр рванулись было к нему, недоуменно спрашивая, что случилось, но он успокоил их:
— Да все нормально, просто с нас уже хватит, а вы веселитесь!
Бережно подхватив Лизхен на руки, он порадовался, что все еще может это сделать и в тоже время удивился, какой легкой она оказалась. Похоже он разбудил ее, но Лиза предпочла не открывать глаза, а только обхватила мужа за шею руками.
Клодия пристально следила, как Рюдигер поднимался по лестнице с драгоценной ношей на руках. Увидев, что он довольно быстро преодолел это препятствие, она вдруг каким-то материнским жестом перекрестила его и прижалась к Яромиру:
— Пожалуйста, постарайся не отдавать меня в лапы этих святош, лучше убей! Я не такая сильная, как Рюг, я там не выживу!
— Да что ты такое говоришь, пока я жив, никто не посмеет! К тому же война окончена, и скоро мы будем дома!
— Яромир удивился, его жена всегда была отчаянно смелой, мало что могло вывести ее из равновесия. Но увидев слезы в янтарных глазах, он молча обнял ее покрепче, стараясь защитить от всего мира.
Июльская жара сменилась затяжными дождями, как будто Бог решил смыть Лангдорф с лица земли. Постояльцы госпожи Аделины изнывали от скуки. Яромир и Римар чуть не ли не с радостью ждали своей очереди помочь по хозяйству. Клодия и Элина стремились домой, к оставленным на попечение родных детям. Борислав сумел выбраться за городские стены и вернулся с охапкой ивовых прутьев. Теперь они с братом развлекались плетением корзин. Терн вырезал из оставшейся от обеда кости свистульку и принялся насвистывать на ней заунывные мелодии, но Марек видимо совсем не любил музыку.
Он коротко объяснил приятелю, куда попадет его дудка, если он не прекратит свои концерты. Все ожидали серьезной драки, но Терн ко всеобщему удивлению спокойно согласился с такой оценкой своего творчества и отложил свистульку в сторону. Он нашел себе занятие поспокойнее– с дикарским терпением вырезал на кости необычные узоры и сценки охоты на диких зверей. Поскольку костей от их обедов оставалось более чем достаточно, то материалом он был обеспечен надолго.
Важек решил не терять время и обучить Лану грамоте. Он уже понял, что шипов у этой дикой розы предостаточно, но от этого она стала в его глазах еще привлекательнее. Теперь они подолгу сидели в гостиной на небольшом диванчике и чертили мелом по грифельной доске. Иногда их взгляды встречались, и они замирали, просто глядя друг на друга и совершенно забывая про буквы и слова.
Рюдигер возвращался к нормальной жизни прямо на глазах. Защитные силы, заложенные в нем природой, наконец заработали в полную силу. За столом он уничтожал такое количество еды, что даже оборотни смотрели на него с уважением и через какое-то время с удивлением понимал, что в животе снова пусто. Лиза радовалась его здоровому аппетиту, но справедливо опасалась, что это их совершенно разорит. Достав припрятанные сбережения, она протянула их Яромиру:
— Возьми пожалуйста, а то боюсь, что скоро нам будет не на что жить!
Страница 108 из 147
