Если война подступает к самому порогу, то долг мужчины — защитить свою семью, свой дом и свою страну. Рюдигер фон Шлотерштайн воспринял известие о войне спокойно. Он всегда знал, что настанет день, когда стране пригодится его меч. Его предки всегда были опрой трона, именно вампирам короли Алдании доверяли свою жизнь и безопасность. Его жене остается лишь ждать и молиться чтобы разлука не оказалась вечной.
538 мин, 42 сек 2930
Вздохнув, она слово в слово повторила, то что он просил, и поцеловала оклад иконы. Пречистая Дева с грустным пониманием глядела на молодую женщину, которой предстояло испытание, такое обычное для женской доли, и такое невыносимое для любящего сердца.
Дослушав последние слова, Рюдигер удовлетворенно вздохнул:
— Теперь мне как-то сразу легче дышится. Но все же обещай мне не выбегать раздетой на улицу и одеваться теплее, ведь впереди зима! И не разрешай детям есть сосульки, и сама не ешь.
Она вдруг поняла, что он тихонько смеется, но серьезно сказала:
— Я сделаю все, о чем ни попросишь, но ты обещай здесь и сейчас, что вернешься к нам, слышишь!
Он обнял ее так, что чуть кости не хрустнули, и пристально посмотрел в глаза:
— Клянусь, я даже с того света вернусь, если ты ждешь!
Рано утром она встала проводить его. Они заглянули в детскую, к их удивлению малыши не спали, Ульрика вцепилась в отца мертвой хваткой, ее ротик опасно кривился, грозя перебудить громким ревом не только весь замок, но и деревню. Рюг присел на корточки перед выбравшимся из кроватки сыном и серьезно сказал:
— Ну что сынок, ты остаешься единственным мужчиной в этом бабьем царстве. Приглядывай за матерью и сестренкой, не давай в обиду. Я на тебя надеюсь, ты уже совсем большой!
Мальчик вдруг порывисто обнял его, и Рюдигер понял, что еще немного, и он сам разрыдается. В последний раз обняв жену, он поспешил выйти на улицу. Ну, вот и все, сейчас он уедет, кто знает, когда они еще увидятся…
Несколько мгновений она стояла, как во сне, затем кинулась следом. Выбежав во двор замка, она бросилась мужу на шею, ощутив под его одеждой жесткую сталь. Его люди, седлавшие коней, поспешили отвернуться. Несмотря на утро, небо было темным почти, черным. Холодный ветер с остервенением набрасывался на деревья, срывал черепицу с с крыш, плащи и шапки с отчаянных путников, рискнувших покинуть дом в такую непогоду.
Она всмотрелась в его лицо, пытаясь оставить в памяти навсегда, и вдруг не узнала его. В нем не осталось ни тени прежнего Рюга, доброго, слегка простодушного и сентиментального. Перед ней стоял один из тех, чьих предков короли ценили как сильных и безжалостных воинов, наводивших ужас на врагов и всегда готовых пожертвовать жизнью ради короны. Красивое лицо стало суровым и мрачным, порыв ветра растрепал черные волосы, на фоне темного неба он напоминал ангела мщения. В синих глазах вдруг мелькнула скрытая боль, он сжал ее руки, коснулся губами, осторожно отстранил ее и быстро вскочил в седло. Словно призраки, всадники покинули двор и растаяли вдали.
Выбежав за ворота, она упала на колени в липкую черную грязь и наконец дала волю слезам. С неба вдруг хлынул холодный осенний ливень, откуда-то сверху раздавалось воронье карканье, не прерывающееся даже под дождем. Вдруг недобрый вестник замолчал и свалился к ее ногам, насквозь прошитый железной стрелой. Из ворот выбежала Лана, державшая в руках арбалет. Она молча помогла Лизе встать и увела ее домой.
Проскакав целый день под проливным дождем, вскоре сменившимся мокрым снегом, барон фон Шлотерштайн и его люди пытались отогреться и высушить одежду на небольшом постоялом дворе. В это время года редко кто пускается в путешествия, и хозяин обрадовался целому отряду постояльцев, хотя вскоре забеспокоился, хватит ли его запасов, чтобы накормить щелкающую зубами разношерстную компанию людей и нелюдей.
Рюдигер расплатился за ужин и хотел уже подняться в свою комнату, как вдруг дверь распахнулась, и на пороге появился еще один поздний гость. Чтобы войти в таверну, ему пришлось нагнуться, Он снял насквозь промокший плащ и широко улыбнулся, показав острые клыки:
— Я уж думал, что не сумею вас догнать, тем более по такой погоде!
— Дядюшка Иоганн, ты откуда взялся?
— Рюдигер от всей души обнял своего крестного и учителя, хотя и был несказанно удивлен.
Старый солдат устроился поближе к огню. С его появлением в зале стало как-то тесно. Лавки и стол казались рассчитаными на детей. Он насмешливо посмотрел на Рюга:
— Да что-то я дома засиделся. В свое время мне приходилось воевать и с фризами, и с готхеймцами, и я еще не забыл, как это делается!
Рюдигер изумился:
— Как же тетушка Крина тебя отпустила? Вот наверное шуму то было, на все Кулички!
Иоганн неожиданно смутился:
— Ну, я просто оставил ей письмо, так что шумно там было уже после моего отъезда.
Настасья с тревогой всматривалась в лицо внучки. Молодая женщина выглядела здоровой, но вела себя как-то отстраненно, вот уже больше часа они болтали о всякой всячине на маленькой теплой кухне, но за это время Лиза ни разу не улыбнулась. Вдруг в избу влетела её соседка Крина и обессиленно опустилась на лавку у стены. Обычно чистая и опрятная, вампирша была сама не своя. Черные с проседью волосы были растрепаны, передник повязан не той стороной.
Лиза наконец вышла из своего оцепенения и удивленно спросила:
— Тетушка Крина, да что случилось, вы на себя не похожи!
Дослушав последние слова, Рюдигер удовлетворенно вздохнул:
— Теперь мне как-то сразу легче дышится. Но все же обещай мне не выбегать раздетой на улицу и одеваться теплее, ведь впереди зима! И не разрешай детям есть сосульки, и сама не ешь.
Она вдруг поняла, что он тихонько смеется, но серьезно сказала:
— Я сделаю все, о чем ни попросишь, но ты обещай здесь и сейчас, что вернешься к нам, слышишь!
Он обнял ее так, что чуть кости не хрустнули, и пристально посмотрел в глаза:
— Клянусь, я даже с того света вернусь, если ты ждешь!
Рано утром она встала проводить его. Они заглянули в детскую, к их удивлению малыши не спали, Ульрика вцепилась в отца мертвой хваткой, ее ротик опасно кривился, грозя перебудить громким ревом не только весь замок, но и деревню. Рюг присел на корточки перед выбравшимся из кроватки сыном и серьезно сказал:
— Ну что сынок, ты остаешься единственным мужчиной в этом бабьем царстве. Приглядывай за матерью и сестренкой, не давай в обиду. Я на тебя надеюсь, ты уже совсем большой!
Мальчик вдруг порывисто обнял его, и Рюдигер понял, что еще немного, и он сам разрыдается. В последний раз обняв жену, он поспешил выйти на улицу. Ну, вот и все, сейчас он уедет, кто знает, когда они еще увидятся…
Несколько мгновений она стояла, как во сне, затем кинулась следом. Выбежав во двор замка, она бросилась мужу на шею, ощутив под его одеждой жесткую сталь. Его люди, седлавшие коней, поспешили отвернуться. Несмотря на утро, небо было темным почти, черным. Холодный ветер с остервенением набрасывался на деревья, срывал черепицу с с крыш, плащи и шапки с отчаянных путников, рискнувших покинуть дом в такую непогоду.
Она всмотрелась в его лицо, пытаясь оставить в памяти навсегда, и вдруг не узнала его. В нем не осталось ни тени прежнего Рюга, доброго, слегка простодушного и сентиментального. Перед ней стоял один из тех, чьих предков короли ценили как сильных и безжалостных воинов, наводивших ужас на врагов и всегда готовых пожертвовать жизнью ради короны. Красивое лицо стало суровым и мрачным, порыв ветра растрепал черные волосы, на фоне темного неба он напоминал ангела мщения. В синих глазах вдруг мелькнула скрытая боль, он сжал ее руки, коснулся губами, осторожно отстранил ее и быстро вскочил в седло. Словно призраки, всадники покинули двор и растаяли вдали.
Выбежав за ворота, она упала на колени в липкую черную грязь и наконец дала волю слезам. С неба вдруг хлынул холодный осенний ливень, откуда-то сверху раздавалось воронье карканье, не прерывающееся даже под дождем. Вдруг недобрый вестник замолчал и свалился к ее ногам, насквозь прошитый железной стрелой. Из ворот выбежала Лана, державшая в руках арбалет. Она молча помогла Лизе встать и увела ее домой.
Проскакав целый день под проливным дождем, вскоре сменившимся мокрым снегом, барон фон Шлотерштайн и его люди пытались отогреться и высушить одежду на небольшом постоялом дворе. В это время года редко кто пускается в путешествия, и хозяин обрадовался целому отряду постояльцев, хотя вскоре забеспокоился, хватит ли его запасов, чтобы накормить щелкающую зубами разношерстную компанию людей и нелюдей.
Рюдигер расплатился за ужин и хотел уже подняться в свою комнату, как вдруг дверь распахнулась, и на пороге появился еще один поздний гость. Чтобы войти в таверну, ему пришлось нагнуться, Он снял насквозь промокший плащ и широко улыбнулся, показав острые клыки:
— Я уж думал, что не сумею вас догнать, тем более по такой погоде!
— Дядюшка Иоганн, ты откуда взялся?
— Рюдигер от всей души обнял своего крестного и учителя, хотя и был несказанно удивлен.
Старый солдат устроился поближе к огню. С его появлением в зале стало как-то тесно. Лавки и стол казались рассчитаными на детей. Он насмешливо посмотрел на Рюга:
— Да что-то я дома засиделся. В свое время мне приходилось воевать и с фризами, и с готхеймцами, и я еще не забыл, как это делается!
Рюдигер изумился:
— Как же тетушка Крина тебя отпустила? Вот наверное шуму то было, на все Кулички!
Иоганн неожиданно смутился:
— Ну, я просто оставил ей письмо, так что шумно там было уже после моего отъезда.
Настасья с тревогой всматривалась в лицо внучки. Молодая женщина выглядела здоровой, но вела себя как-то отстраненно, вот уже больше часа они болтали о всякой всячине на маленькой теплой кухне, но за это время Лиза ни разу не улыбнулась. Вдруг в избу влетела её соседка Крина и обессиленно опустилась на лавку у стены. Обычно чистая и опрятная, вампирша была сама не своя. Черные с проседью волосы были растрепаны, передник повязан не той стороной.
Лиза наконец вышла из своего оцепенения и удивленно спросила:
— Тетушка Крина, да что случилось, вы на себя не похожи!
Страница 40 из 147
