Крысы в стенах

От этого кошмарного видения меня внезапно пробудили резкие движения Негра, который, как обычно, спал у меня в ногах. На этот разу меня не было сомнений относительно объекта его рычания и шипения, а также страха, заставившего «го вцепиться когтями в мою лодыжку, что причинило мне острую боль. Ибо со всех сторон, за стенами моей комнаты раздавался отвратительный шорох, производимый, по-видимому, гигантскими крысами. В этот раз небо не освещалось северным сиянием, и я не мог видеть, в каком состоянии был гобелен, упавшая часть которого была возвращена на свое место, — но у меня хватило храбрости включить свет.»

Когда зажглись лампы, я увидел, что вся ткань сотрясается самым ужасным образом, заставляя причудливые узоры

гобелена исполнять невообразимый танец смерти. Движение это, а вместе с ними звуки, прекратились почти тотчас же. Вскочив с постели, я начал тыкать гобелен длинной рукояткой лежавшей рядом металлической грелки и приподнял его в одном месте, чтобы увидеть, что же происходит за его поверхностью. Но там не было ничего, кроме залатанной каменной стены, и даже кот расслабился, как будто бы перестал ощущать присутствие в комнате чего-то необычного. Когда я осмотрел установленную в спальне большую круглую ловушку, я обнаружил, что все ее дверки были захлопнуты, хотя не было видно никаких следов тех существ, которые в нее, видимо, попали но которым удалось вырваться наружу.

О том, чтобы продолжать спать, не могло быть и речи, так что я зажег свечу, открыл дверь и пошел по галерее по направлению к лестнице, ведущей в мой кабинет. Негр следовал за мною по пятам. Однако, мы не успели еще достигнуть каменных ступеней, как вдруг он метнулся вперед и исчез в древнем лестничном пролете. Когда я сам начал спускаться по лестнице, я вдруг услышал звуки, доносившиеся из огромной комнаты, что была внизу — звуки, з природе которых невозможно было ошибиться.

Обшитые дубовыми панелями стены кишели скребущимися, толкающими друг друга тварями. Негр носился кругами с яростью сбитого с толку охотника Дойдя до нижних ступеней лестницы, я включил свет. Но на этот раз шум не прекратился. Крысы продолжали свое буйство, перемещаясь так активно и издавая такие отчетливые звуки, что я, наконец, мог точно определить направление, в. котором двигались эти твари, число которых было, по всей видимости, бесконечно, они совершали колоссальную миграцию с немыслимых высот куда-то вниз, в некую невообразимую глубину.

Я услышал из коридора шаги, и через мгновение двое слуг распахнули массивную дверь. Они искали по всему дому непонятный источник, вызвавший у всех котов панику рыча.

ния и заставивший их с рычанием стремительно броситься на несколько пролетов вниз по лестнице, к нижнему подвалу, где они и уселись, издавая вой, перед закрытой дверью. Только я хотел обратить внимание слуг на звуки, раздававшиеся из-за обшивки, как я вдруг понял, что шум прекратился.

Вместе с двумя этими слугами я спустился к двери нижнего подвала, но обнаружил, что коты уже разбежались. Позже я принял решение обследовать подземное помещение, но в этот момент я просто обошел все крысоловки. Все пружины были спущены, но внутри ловушек никого не было. Убедившись, что никто, кроме меня и котов, не слышал крысиных звуков, я просидел в моем кабинете до утра, напряженно думая и стараясь вспомнить все известные мне легенды о здании, -в котором я теперь жил.

Утром я немного поспал, откинувшись в единственном по-современному удобном кресле для чтения, от которого я не решился отказаться, даже несмотря на мои планы полного воссоздания средневековой обстановки. Позже я позвонил капитану Робертсу. По моей просьбе он приехал в Лисем и принял участие в осмотре нижнего подвала.

Мы не нашли в подземном помещении абсолютно ничего зловещего, хотя и не могли сдержать возбуждения од осознания того, что оно было построено еще руками римлян. Каждый низкий свод и каждая массивная колонна были римскими — не произведениями испорченного романского стиля неумелых саксонских строителей, а примерами строгого и гармоничного классицизма эпохи цезарей. Более того, стены подвала были обильно покрыты надписями, хорошо знакомыми любителям древностей, неоднократно исследовавших это место, — такими, как: «П. ГЕТЭ. ПРОП… ТЕМП… ДОНА…» и«Л. ПРЭК… ВС. ПОНТИФИ… АТИС..Л»

Упоминание Атиса заставило меня содрогнуться, ибо я читал Катулла и кое-что знал о страшных обрядах, совершавшихся в честь этого восточного бога, что напомнило мне мрачно известное поклонение Цибеле. При свете фона