Это ранее утро 21 января 1998 года в доме семьи Кроу начиналось как-то неправильно. 57-летняя Джудит Кеннеди, которая проживала с 33-летней дочерью Шерилин, ее мужем Стивом и тремя внуками в доме в Эскондидо (штат Калифорния, округ Сан-Диего) уже не первую минуту сквозь сон слышала, как в комнате ее внучки Стефани раз за разом настойчиво срабатывает будильник.
79 мин, 48 сек 18345
Блэкборн считал, что время смерти Стефани Кроу наступило около двух с половиной часов после последнего приема пищи. Между тем, по свидетельствам родителей, последний раз она съела вместе с ними гамбургер около 18.00–18.30, и значит, вероятным временем смерти ребенка стал промежуток между 20.30 и 21. 00. Когда же Клейтор, присутствовавший на аутопсии, задался вопросом, как такое может быть, ведь родители утверждают, что дочь им пожелала спокойной ночи около 22.00, Блэкборн ответил, что допускает максимальное отклонение своих выводов до половины первого ночи. Таким образом, становилось понятно — к моменту нахождения тела к 6.30 утра 21 января Стефани была мертва уже минимум 6 часов, а максимум — 10.
Осмотрев ранения, криминалист и детектив отметят, что орудием убийства стал специфический нож с гардой и изогнутым, не очень длинным лезвием, на поиске которого и следовало в первую очередь сосредоточить свое внимание полиции, ведь именно его обнаружение и могло дать ответы на вопрос, кто стал убийцей Стефани.
Проведя обыск, оказалось, что в доме Кроу находилось какое-то невероятное количество ножей. Только в кухне удалось найти целых 23 ножа, еще 16 — в семейном гараже, но все они были не похожими на орудие убийства. А вот один из слотов кухонной деревянной подставки на 6 лезвий по какой-то причине пустовал, и вопрос о нем детективы адресовали взрослым членам пострадавшего семейства. Однако, те сказали, что этот нож уже давно был сломан и выброшен. Не имея возможности доказать иное, Клейтору пришлось поверить им на слово.
Впрочем, на тот момент он еще не оставлял попыток найти уничтоженные следы в доме Кроу, отдав криминалистам распоряжение вывернуть жилье наизнанку, но найти улики, указывающие на участие членов семьи в убийстве Стефани. В итоге дом прощупали и простучали, вскрыли все существующие полости и пол, «выкорчевали» два туалета и всю остальную сантехнику с целью найти в сточных трубах следы смыва крови. Но, ни орудия преступления, ни окровавленной одежды, ни следов, указывающих на то, что в ночь убийства в доме смывали кровь, обнаружить так и не удалось.
Этим длительным и тщательным поискам не помогло даже участие пяти поисковых собак, которые обнюхали всю местность вокруг дома. И розыски с металлоискателем, с помощью которого ожидали найти где-нибудь спрятанное орудие убийства. Но, все оказалось тщетным, и Клейтор стал терять терпение.
Единственным моментом, который сумел его воодушевить, был факт нахождения в родительской ванной комнате шкафчика, один из ящиков в котором по неведомой причине оказался запертым на ключ. Вскрыв его, выяснилось, что в этом месте чета Кроу, видимо, подальше от глаз детей прятала различную атрибутику и предметы для употребления наркотиков, а также пару пакетиков с кристаллическим метамфетамином. Который, кстати, в небольшом флаконе с завинчивающейся пробкой был найден и в портмоне отца семейства Кроу. Масса наркотика составляла 1,7 грамма, что по американским законам расценивается, как количество «для собственного употребления, а не для целей сбыта».
Но, позже эта находка никак не поможет полиции, ибо прокурор, занимающийся делом Кроу, посчитает нахождение небольшого количества наркотиков в доме несущественным и свидетельствующим не об их распространении, а о личном приеме. К тому же он скажет, что «арест родителей за наркотики в тот день, когда они потеряли ребенка, является слишком негуманной процедурой». В итоге, разговоры о найденных стимуляторах больше никогда не будут подниматься в этом деле, а сами Шерил и Стивен на вопросы журналистов об их приеме всегда неизменно будут отказываться отвечать.
Получив первые результаты допросов членов семьи Кроу, к 19.00 21 января 1998 года полицейские придут к выводу, что младшую сестру Стефани, Шеннан Кроу, и ее брата Майкла следует на время отделить от родителей, во избежание возможных нежелательных действий в их адрес. В сопровождении сотрудников социальной службы их отправят в детский приют Polinsky, расположенный в восточной части Сан-Диего (находится примерно в 50 км от Эскондидо). Имея на руках дело о зверском убийстве ребенка, совершенном в доме, где находилось еще трое взрослых, полиция посчитает, что детей некоторое время, до выяснения всех обстоятельств, следует держать от них отдельно.
Услышав об этом решении, Стивен Кроу по-настоящему взорвется, обрушив гнев и ругательства на головы всех присутствующих в участке. Он будет реветь, словно раненый зверь, схватив в охапку дочь и сына, и не позволяя к ним прикоснуться. И только усилиями нескольких, самых сильных полицейских, рыдающих и цепляющихся за отца детей, удастся вырвать из его рук. Позже он будет отрицать такую реакцию, утверждая, что не кричал и «лишь хотел попрощаться с детьми, но ему почему-то это не позволяли делать».
Осмотрев ранения, криминалист и детектив отметят, что орудием убийства стал специфический нож с гардой и изогнутым, не очень длинным лезвием, на поиске которого и следовало в первую очередь сосредоточить свое внимание полиции, ведь именно его обнаружение и могло дать ответы на вопрос, кто стал убийцей Стефани.
Проведя обыск, оказалось, что в доме Кроу находилось какое-то невероятное количество ножей. Только в кухне удалось найти целых 23 ножа, еще 16 — в семейном гараже, но все они были не похожими на орудие убийства. А вот один из слотов кухонной деревянной подставки на 6 лезвий по какой-то причине пустовал, и вопрос о нем детективы адресовали взрослым членам пострадавшего семейства. Однако, те сказали, что этот нож уже давно был сломан и выброшен. Не имея возможности доказать иное, Клейтору пришлось поверить им на слово.
Впрочем, на тот момент он еще не оставлял попыток найти уничтоженные следы в доме Кроу, отдав криминалистам распоряжение вывернуть жилье наизнанку, но найти улики, указывающие на участие членов семьи в убийстве Стефани. В итоге дом прощупали и простучали, вскрыли все существующие полости и пол, «выкорчевали» два туалета и всю остальную сантехнику с целью найти в сточных трубах следы смыва крови. Но, ни орудия преступления, ни окровавленной одежды, ни следов, указывающих на то, что в ночь убийства в доме смывали кровь, обнаружить так и не удалось.
Этим длительным и тщательным поискам не помогло даже участие пяти поисковых собак, которые обнюхали всю местность вокруг дома. И розыски с металлоискателем, с помощью которого ожидали найти где-нибудь спрятанное орудие убийства. Но, все оказалось тщетным, и Клейтор стал терять терпение.
Единственным моментом, который сумел его воодушевить, был факт нахождения в родительской ванной комнате шкафчика, один из ящиков в котором по неведомой причине оказался запертым на ключ. Вскрыв его, выяснилось, что в этом месте чета Кроу, видимо, подальше от глаз детей прятала различную атрибутику и предметы для употребления наркотиков, а также пару пакетиков с кристаллическим метамфетамином. Который, кстати, в небольшом флаконе с завинчивающейся пробкой был найден и в портмоне отца семейства Кроу. Масса наркотика составляла 1,7 грамма, что по американским законам расценивается, как количество «для собственного употребления, а не для целей сбыта».
Но, позже эта находка никак не поможет полиции, ибо прокурор, занимающийся делом Кроу, посчитает нахождение небольшого количества наркотиков в доме несущественным и свидетельствующим не об их распространении, а о личном приеме. К тому же он скажет, что «арест родителей за наркотики в тот день, когда они потеряли ребенка, является слишком негуманной процедурой». В итоге, разговоры о найденных стимуляторах больше никогда не будут подниматься в этом деле, а сами Шерил и Стивен на вопросы журналистов об их приеме всегда неизменно будут отказываться отвечать.
Получив первые результаты допросов членов семьи Кроу, к 19.00 21 января 1998 года полицейские придут к выводу, что младшую сестру Стефани, Шеннан Кроу, и ее брата Майкла следует на время отделить от родителей, во избежание возможных нежелательных действий в их адрес. В сопровождении сотрудников социальной службы их отправят в детский приют Polinsky, расположенный в восточной части Сан-Диего (находится примерно в 50 км от Эскондидо). Имея на руках дело о зверском убийстве ребенка, совершенном в доме, где находилось еще трое взрослых, полиция посчитает, что детей некоторое время, до выяснения всех обстоятельств, следует держать от них отдельно.
Услышав об этом решении, Стивен Кроу по-настоящему взорвется, обрушив гнев и ругательства на головы всех присутствующих в участке. Он будет реветь, словно раненый зверь, схватив в охапку дочь и сына, и не позволяя к ним прикоснуться. И только усилиями нескольких, самых сильных полицейских, рыдающих и цепляющихся за отца детей, удастся вырвать из его рук. Позже он будет отрицать такую реакцию, утверждая, что не кричал и «лишь хотел попрощаться с детьми, но ему почему-то это не позволяли делать».
Страница 6 из 23
