Кукла эпилог

Ангелы бессмертны, даже если их разорвать на куски. Глупые женщины, утолив ярость, расступились. А я воскрес, только крыльев нет. Стою, расставив в стороны руки. А под сводом церкви нежным хороводом кружатся перья, медленно опускаясь вниз. Они ложатся мне на плечи, втягиваются под кожу, больно и мучительно, одно аккуратно под другое, ряд за рядом, перо за пером. Прошивают спину, лопатки, руки. Пробивая мышцы и сухожилия, входят в кости и накрепко вживляются, становясь одним целым с моим телом. И вот за спиной расправляются огромные черные крылья. Женщины в ужасе ломятся назад, давя друг друга. Паника стадом буйволов проносится по их спинам, ломая и кроша кости. Мрак, стекая с крыльев, заполняет, вязкий гнев заливает всю мою сущность.

— Так вы заодно, чертовы создания! — взрываю церковные витражи громовым голосом.

— Всех уничтожу! — ревет мой голос, втыкаясь в слабые тела вместе с осколками цветного витража. Женщины окаменели. Они увидели, как черное существо, взметая затхлый воздух крыльями, стало медленно взмывать над плиткой храма. Как оскалилось, как засияло, когда солнечный луч ударил в спину. Как сияние вокруг ангела стало неожиданно сжиматься, сначала ломая крылья, а потом с гадким хрустом сжав все существо в черную точку. Как, попари́в несколько секунд, точка исчезла, словно и не было ничего. Только толстяк в сутане дергается в предсмертных судорогах да женщина в белом, закрыв лицо руками, шепчет свою молитву.

Степан проснулся. Поглядев на часы, понял, что, если не поспешит, опоздает на работу. На площадке улыбнулся соседке. Сели в лифт. Степан посмотрел в любимые глаза.

— Тебя как зовут? — спросил, прекрасно зная ответ.

— Елена, — подыграла она.

— А пойдем сегодня вечером в кино, Елена?

— Пойдем, — прошептала девушка, быстрым движением смахнув с плеча своего мужчины черное перышко.