Кукловод

— Он был уверен, что ты справишься. Но кому, как не нам, удивляться смертным с вашей способностью порой творить невозможное. Он будет жить — но вскоре ты этого не захочешь.

Я наконец почувствовала, как исчезаю.

И появляюсь где-то ещё.

Стояло тёплое летнее утро. Сквозь дрожащие веки мягко светило солнце. Я протёрла глаза руками, чтобы стереть яркие блики, и начала подниматься с земли. Здесь было приятно — шорох далёкого леса дополнял щебечущие птичьи голоса, а запах лесных трав лоскутами полз по траве.

За мной наблюдали.

Они окружили поляну. Хирсин, любовавшийся бабочками; ковыряющая пальцем пень Вермина; прикрывшая глаза Меридия; застывший со скрещенными руками Молаг Бал; хмурый и сосредоточенный Боэтия; Ноктюрнал с гигантскими воронами на плечах; Периайт, отрывающий крылья жуку; вопросительно поднявшая бровь Мефала; Сангвин, салютующий бокалом с чем-то, похожим на кровь; Хермеус Мора, моргающий одновременно всеми глазами; ковыряющий веткой в зубах Малакат; чем-то недовольный Клавикус Вайл, сегодня без Барбаса; Намира, приглаживающая ладонью волосы; сидевшая в тени клёна Азура. Ноги будто приросли к земле: тяжесть этих взглядов, любопытных, наблюдающих, где-то даже радостных, могла расплющить не одну звезду. Тысячи мыслей пронеслись в моей голове и мигом спрятались подальше от живой силы этих всемогущих существ. Я и сама хотела убежать за ними вслед, ведь вся эта гонка вдруг стала бессмысленной и обречённой на провал.

Влажная от волнения ладонь несмело сжимала лук. Как он у меня оказался? Я вспомнила, как мерзкий обманщик Ильмерил всучил его мне сразу перед тем, как закинуть в портал. Я сопротивлялась, но рука сама схватила знакомый предмет… Рука…

Почему она целая?! Я уставилась на свои пальцы, словно видела их впервые. Меня же только что пытали и почти убили, как можно было забыть об этом?

Впереди раздался смешок. Черноволосая женщина, теперь так легко узнаваемая, с презрительной ухмылкой смотрела мне в глаза.

— Долго же до тебя доходило, — произнесла Мефала шелестящим, как ночной ветер, голосом.

— Что… произошло? Почему я не умерла?

— Потому что мы этого не хотели, тупая ты курица! — прогремел приближающийся ко мне Молаг Бал, — Твои кости были такими хрустящими! Как я хочу снова раздавить и сломать их все! Но ещё не время…

По мере того, как они говорили, солнце чернело и выцветало. Перед глазами плыл туман; выдержать одно только присутствие принцев даэдра было почти невозможно. Я опустилась на землю, ловя ртом воздух. Изумрудная трава волнами поднималась в мою сторону, ещё немного — и поглотит, опутает корнями и сравняет с землёй. И — какая ирония — голос самого ненавистного тогда существа вернул меня к жизни.

— Какая же ты жалкая.

Этот рычащий скрип мог принадлежать только Мерунесу Дагону. Я подскочила, как ужаленная, и мигом развернулась.

Среди зелени и неба он бросался в глаза выжженным алым пятном; стоя во весь гигантский рост, он рогами, казалось, мог разорвать облака. Тем крошечнее выглядела на его фоне сутулая фигура в тёмном пальто. Карие глаза смотрели на меня с сожалением; шея была опущена под тяжестью приставленного к ней меча. Я почувствовала, что таю. Внезапно и тяжёлые взгляды, и горький, как пепел, воздух, потеряли всякое значение — я могла за мгновение домчаться до рогатого демона и голыми руками разорвать его на части. Но ведь не с голыми руками я пришла к нему.

Стрела испустила радостный вздох. Руки всё сделали сами — разум был где-то очень далеко, наивно поражаясь абсурдному ужасу происходящего. Время змеёй свернулось у моих ног, мир выцвел, а слишком медленное сердцебиение мешало двигаться. Я лишь услышала, как стрела с сочным хлюпаньем вошла в плоть принца разрушения; взгляд же не мог оторваться от совершенно других глаз.

Он просил меня остановиться. Стоявший в десятке футов и далёкий, как Солнце, Шео был таким живым. Он чуть морщился от росы, промочившей края брюк, и от стягивающей запястья грубой верёвки.

— В первый раз это было в твоём сне, — проскрежетал Мерунес, доставая стрелу из щеки, — но прямо сейчас я сломаю твои кости по-настоящему!

Я достала новую стрелу из колчана и выстрелила вновь. Дагон чуть дёрнулся — стрела чиркнула по носу и впилась в самый уголок правой глазницы. Демон с лёгкостью вытащил и её, застрявшую более чем на три дюйма, и с хохотом переломил двумя пальцами. Я тупо смотрела на это и пыталась найти другие варианты. Их не было. Очевидно, что даэдра не убить простой металлической зубочисткой, но робкая надежда до последнего отравляла душу.

Но принц не спешил выполнять угрозу. Одна из рук — которых у него, кстати, было четыре — направляла меч не на меня. Быть бы мне искрой, свободной и яркой, я бы сожгла чудовище изнутри. Но огонь разъедал само небо; мне кажется, наши души горели в том же огне.

— Пора заканчивать, — кто-то сказал за моей спиной.