Курша

Палатку ставили Серый и Кречет — Славик попытался помочь, но оказалось, что он только мешает: собирать легкие алюминиевые дуги и натягивать на них чехол его спутники умели прекрасно, а он сам такую конструкцию видел впервые. Так что он просто сел на бревно неподалеку и стал бездумно смотреть по сторонам. Солнце становилось из желтого красным, и в закатном свете жалкие остатки маленькой деревеньки выглядели призрачными. Тихо было, действительно, как в могиле — ладно птицы, ладно ветер, но даже комарье как будто заткнулось. Тишина показалась густой и вязкой, поглощающей звуки и замедляющей движения — видимо, сказывалась усталость после долгой дороги. Пока он так сидел, ребята успели не только поставить палатку, но и разгрузить свои рюкзаки — и Кречет уже занялся костром, а Серый, как обычно, молча пошел собирать дрова. Славик со вздохом поднялся, не дожидаясь язвительного комментария, и тоже пошел за сушняком.

Наклоняясь за встречавшимися по пути ветками и скользя взглядом по гнилым крышам и черным окнам брошенных домов, он неожиданно выбрел к низинке. Перед ним был пруд — маленький, едва ли достигавший двадцати метров в самом широком месте. Берега заросли высокой острой травой, но сам пруд не цвел — ровная, как стекло, совершенно неподвижная вода ловила последние отблески солнца и, казалось, поглощала их так же, как местная тишина глотала звуки.

Славику стало зябко. В Припяти, небось, еще страшнее было бы, — подумал он, перехватил охапку сушняка поудобнее и развернулся к костру. За спиной что-то зашуршало. Славик вздрогнул, уронил несколько веток и заставил себя обернуться. Высокая трава на берегу пруда колыхалась, но рядом никого не было.

«Это ж лес, — напомнил себе Славик, — тут, может, и звери водятся. Ночью от костра лучше ни ногой».

Костер уже потрескивал, облизывая принесенные Серым сосновые ветки и сучья. Пламя казалось совсем бледным в свете заката — но скоро должно было стать самым ярким пятном на поляне.

— Я там пруд видел, — Славик свалил груду веток неподалеку от костра.

— Какой-то он. Сильно глубокий, что ли.

— Поглядим, — Кречет выпрямился.

— Как раз и пройдемся. А потом уже ужинать. Серый, пошли.

— Я покараулю, — быстро сказал Славик. У костра ему стало спокойнее, и отходить уже не хотелось.

— От кого, от зайцев, что ли?

— Кречет усмехнулся.

— Ну, карауль. Пиво в моем рюкзаке, если что.

Славик кивнул. Серый, возившийся с чем-то в палатке, вылез из нее и повертел головой.

— Славик говорит, пруд там, — Кречет кивнул в ту сторону, откуда Славик вернулся с сушняком.

— Пошли глянем. А депо, значит, в другом конце. Пройдемся, короче.

Шелест травы стих, когда Кречет с Серым ушли, и теперь тишину нарушало только потрескивание сучьев в костре. Славик смотрел на пламя и невольно представлял себе охваченный пожаром лес и в панике мечущихся по поселку людей. Он почти слышал детский плач, женские крики и безнадежный мат мужчин, а пляшущий перед глазами огонь казался завесой пожара, сквозь которую не было прохода. Он не заметил, как закат сменился сумерками, а когда ему на плечо вдруг опустилась рука, подскочил и чуть не заорал.

— Нервный ты какой, — со смешком заметил Кречет.

— А туда же, за приключениями.

— Шуточки у тебя, блин, дурацкие, — буркнул Славик, передергивая плечами.

— Да ладно, — примирительно заметил Серый.

— В первый раз всегда так. Кречет, ты будто не помнишь.

— Не помню, — сухо сказал тот.

— Я в первый раз один в Острогляды ездил. А там домов-то побольше. Да еще усадьба и кладбище. Ничего, не обосрался.

— Кладбище и здесь есть, — зачем-то сообщил Серый.

— Ага, — оживился Кречет.

— Прямо рядом с депо. Братская могила, один памятник на всех. Не хочешь глянуть?

— Завтра, — мрачно сказал Славик.

— Что там в темноте-то смотреть.

— Это верно, — Кречет заглянул в палатку, вытащил оттуда пенку и присел к костру.

— Давайте поедим, что ли. А пиво ты что ж, не доставал?

Общими усилиями они быстро приготовили нехитрый ужин. Славику сперва казалось, что ему кусок не пойдет в горло, но день, проведенный в дороге, и вечер на свежем воздухе дали о себе знать, и плохо проваренные макароны с тушенкой он съел с большим аппетитом. Налил себе пива из двухлитровой «торпеды» в складной стаканчик и снова уставился на костер. Кречет подкинул дров, когда котелок с ужином был снят с огня, и теперь высокое пламя разрывало густую ночную темноту, отбрасывало блики на лица и освещало часть поляны красно-рыжим плящущим светом.

Откуда появилась женщина, не заметил, похоже, никто из них — потому что Кречет расплескал пиво, Серый выронил бутерброд, а сам Славик почувствовал, как встали дыбом волоски на шее, когда глухой и недовольный женский голос сказал:

— Нашли где костер палить, безобразники.

— Добрый вечер, — Кречет пришел в себя быстрее всех, как и положено супермену.

— Мы все по правилам развели. И окопали. И вода у нас есть.

— Вода, — женщина вышла из черной тени за костром и остановилась напротив них.

— Проку здесь от той воды.