Кушать

Потом он схватился за ручку и, продолжая смотреть на меня, начал снова дергать ее. Я отшатнулась. Пятясь и спотыкаясь, я нащупала выключатель, но свет не загорелся. Я, больно ударившись о косяк, влетела в спальню, схватила телефон, чтоб позвонить хоть кому-то, но он был отключен. Просто не реагировал ни на что. Вечером он стоял на зарядке, значит, батарея не могла сесть. Сломался? Но он новый, что за ерунда? Выключатель всё так же беспомощно щелкает. Из коридора я слышу стук в дверь. Такого страха и отчаяния я не испытывала никогда. Я стала шарить глазами по комнате в ужасе и панике, и вдруг взгляд мой застыл на балконной двери. Я всегда зашторивала окна, у меня большие окна и очень большой балкон, утреннего солнца я не люблю, посему шторы у меня плотные, но я выходила курить перед сном и по какой-то причине не зашторила окон? Понимая, что это физически невозможно (у меня пунктик на почве штор), я уставилась в дверной проем. И теперь в блеклом свете луны я отчетливо видела весь балкон и нечто темное в отдаленном его углу. Это нечто двинулось к балконной двери, и тут я снова увидела его. Мальчик или, точнее, то, что сперва показалось мне мальчиком, подошло к двери и, положив руки на стекло, толкнуло дверь. Она была заперта. Тогда он вновь взвел на меня эти свои глаза. От страха и паники я впала в некое подобие ступора. Ни кричать, ни двигаться, ни говорить я попросту не могла. Вместо этого я только силилась втянуть воздух, который будто выкачали из комнаты, легкие мои будто сдавил колючий ледяной трос. Мне показалось, что я упала лицом в снег и не могу вдохнуть, ощущая его удушающий холод, я не могла отвести взгляда от окна и глаз за ними. А он вдруг вновь разинул свой безразмерный черный рот и протянул: — Куууушать…

И вот на это «уууу» он протянул так низко, будто какой-то инструмент вроде трубы. Этот гортанный низкий звук вызвал такой животный ужас, что окончание«шать» я слушала уже сквозь пелену. Я отключилась.

Пришла в себя я на полу у кровати. Рядом валялся телефон. Он был включен и заряжен полностью. Убеждая себя, что это сон, я уставилась на балконную дверь. Сперва все вполне подтверждало версию сна, но, подойдя ближе, я увидела отпечатки двух маленьких рук с обратной стороны двери. Последняя ниточка здравого смысла оборвалась где-то в воспаленном и съежившемся от страха мозгу. Что думать, я не знала. Обследовала балкон, обнаружила грязные засохшие следы ног, за входной дверью то же самое. Что делать и куда бежать, я не знала. Знала только, что, если буду активно распространяться на сей счет, сильно рискую загреметь в психиатричку. Стала вспоминать все с начала. Прокрутила все происходящее в голове, картина вышла странная, но, как говорится, что имеем. Из информации, полученной от моего страшного немногословного гостя, я точно могла утверждать только то, что он голоден, где живет. Живет! Но он не живой, это я тоже могла утверждать… Его холодная рука была вовсе не замерзшей, мертвый он. Вот что было странно: изнутри ладошки не шло привычное тепло, она была как льдинка, белые, как снег, бескровные ноги, — это ноги мертвеца. Эти мысли роились в моей голове, когда я уже неслась по трассе в сторону знакомого мне кладбища. Я не знала, кто он и зачем, но знала, где я его подобрала, или это он меня нашел?