Квартира на Патриарших

Олег не ответил, приберегая свои аргументы для Женьки. Тот действительно не понимал, чего от него еще хотят. Он был не против, чтобы они развлекались в его квартире — в пределах разумного, без погромов и излишнего шума, — но не видел причин самому участвовать в этом.

— Елка, Женя, — пытался донести до него Олег. — Новый год, праздник. Красиво, нарядно… веселее на душе становится. Ждешь чего-нибудь хорошего, приятного. Надеешься на лучшее.

Женька смотрел на него скептически. Походило на то, что эмоциональные понятия плохо укладываются в его голове. Красиво — это когда чисто и нет бардака. Весело на душе не бывает. Ждать чего-то хорошего только потому, что меняется календарь — наивно, а надеяться на лучшее — так вообще глупо.

Олег вздохнул. Женька, конечно, был умнее их всех вместе взятых — даже считая Жорку, который и сам любому мог дать фору, — но когда он не желал чего-либо понимать, растолковать ему это становилось невозможным. Нужно было искать какой-то другой подход.

— Женя, — сменил Олег тактику, — мне было бы очень приятно, если бы составил нам компанию. Мы, конечно, можем все сделать и сами, это не трудно, так что если не хочешь, то ты, разумеется, не обязан… Но мне действительно бы хотелось, чтобы ты побыл с нами.

Женька завис, как и всегда, когда сталкивался с непривычной ситуацией. Он сосредоточенно пытался сообразить, с какой это стати кому-то может хотеться, чтобы он был рядом. Со своими квартирантами он сосуществовал бок о бок уже почти два года, и все они принимали его правила: он не лезет к ним, они не лезут к нему. Всех это устраивало, и никто никогда не пытался нарушать возведенные границы.

Олег терпеливо ждал. Это была его козырная карта, ибо он как никто знал, что Женька в своей жизни никому толком нужен не был. Роман Ростиславович, кадровый военный в высоком чине, в сыне разочаровался рано и обычно не старался скрывать своего раздражения. Это Олег помнил из детства: приходилось слышать, как его собственный отец пытался увещевать соседа. Тот уговорам поддавался плохо: не скрывал, что мечтал о сыне, который пойдет по его стопам, но жена родила ему двух дочерей и слишком болезненного мальчика, а потом умерла сама, и Роман Даров не представлял, что ему делать с этим совершенно не нужным ему выводком.

Мать Женька наверняка помнил плохо, если помнил вообще, да и то, что родственницы по ее линии сестер забрали, а его нет, наверняка добавляло обиды. Конечно, это все как-то корректно и вежливо объяснили, но суть не менялась: он опять оказался никому не нужен.

Наконец ожидание увенчалось успехом, и Женька поднялся на ноги. Поколебавшись еще немного, но, видимо, сочтя, что теперь садиться обратно будет нелепо, он прошел за Олегом на кухню. Там ему удивились, однако Жорка, быстро сориентировавшись, буквально впихнул Женьке в руки звезду и задушевно попросил:

— Жека, поставь ты ее, а? А то Арнольдик уже два раза чуть елку не своротил!

Женька окинул взглядом всю композиции и поинтересовался:

— А почему вы ее не привязали? Не Арнольд, так еще кто-нибудь, проходя мимо, уронит…

Олег хлопнул себя по лбу и полез рыться по пакетам, ища крепкую веревку, которой, действительно, раньше привязывали елку. В Англии ему готовиться к праздникам не доводилось: всегда организовывал кто-то другой; но Жорка-то с Арнольдиком хороши!

Следующий час прошел как во сне. Женьке и Арнольдику, как самым высоким, досталась верхняя часть елки, Олег занялся низом, а Жорка лазил по остальной территории кухни, развешивая мишуру.

— Я надеюсь, она не свалится нам в тарелки? — обернувшись как-то и посмотрев на его деятельность, поинтересовался Олег.

— Твои пельмени это не испортит, — парировал Жорка. — И вообще, ты сам красоты хотел!

Трудоустройство Женьки на общественной ниве — пусть и краткосрочное — Олег считал своей маленькой победой. Женьке, по его мнению, стоило общаться не только с техникой, но и с живыми людьми, тем более, что Жорка с Арнольдиком были совсем неплохими кандидатурами для этого. Жорка уж точно: по крайней мере, по мозгам. А Арнольдик своей доброжелательностью просто всех располагал к себе — и на его примере Женьке неплохо было бы запомнить, что и такие люди тоже существуют.

Разумеется, одного раза было мало… слишком мало. Однако Олег уже понял, пытаться социализовать Женьку — это примерно то же самое, что ходить по минному полю. Действовать следовало осторожно и очень бережно, чтобы не доломать все то, что не успели доломать до него. Большие надежды Олег возлагал на грядущий Новый год: конечно, он уже не верил в чудеса столь же беззаветно, как в детстве, но радостное предвкушение по-прежнему зарождалось в груди, стоило любимому празднику начать приближаться.