— Вот скажи мне, Джучиев, ты там в своем родном солнечном Узбекистане… — сержант Легостаев лениво потягивал дембельскую «ТУ-134», сидя на мокром валуне.
68 мин, 25 сек 8052
— Допрыгалась, — кивнул Кичайкин. — А ведь предупреждали, и не раз.
Впрочем, теперь гнев особистов поселковой парикмахерше не грозил. Уложенная в каре прическа слиплась от крови, половина волос была вырвана, размазалась косметика на лице с безвольно болтающейся челюстью. Сквозь разодранное в клочья пальто и блузку просвечивало голове тело, но привлекательной Люську теперь назвать было сложно. Стоя под лучами прожекторов, она жалобно мычала, повернув голову в сторону репродуктора.
— Серег, а тебе не кажется, что их поубавилось? — Кичайкин затянулся слишком глубоко и закашлялся. — Вчера их тут полбазы набежало, а сейчас от силы сотня наберется?
— Думаешь прорваться к «шишигам»?
— Вряд ли… У меня одна обойма осталась, у тебя столько же. Если только Джучиева им подбросить…
— Охренел что ли?
— Да шучу я, — устало улыбнулся Кичайкин.
Репродуктор внезапно умолк. Мертвецы внизу оживились.
— От бисовы диты! — раздался громогласный рев. — Та що ж це деется?! А ну, геть звидси!
Звонарев и Кичайкин переглянулись. Из открытых дверей складской пристройки вылетел мертвец и, врезавшись головой в фонарный столб, расплескал мозги по асфальту. Грохнул сдвоенный выстрел, и на улицу вывалилось дергающееся тело еще одного покойника. Кальсоны и теплая фуфайка на нем превратились в сито. Вслед за этим на улице показался мичман Белько с двустволкой в руках.
К нему немедля ринулась половина слоняющихся по плацу покойников.
— Белько! — заорал Кичайкин. — Быстро назад! Запритесь и не выходите, тут опасно!
Мичман завертел головой, озираясь по сторонам и, наконец, увидел отчаянно машущего руками на вышке особиста.
— Товарыщ капитан третьего рангу, а що вы там робыте? — от удивления Белько опустил ствол ружья.
— Белько, назад немедленно! Не подпускайте их к себе!
Совет запоздал — нашпигованный дробью мертвец вдруг извернулся и вцепился мичману в ногу. Заорав, тот со всей дури врезал ружьем по покойнику, вогнав приклад на пару сантиметров в треснувший череп. Покойник дернулся, но челюстей не разжал. Отчаянно матерясь, Белько запрыгал на одной ноге, затащил тело внутрь пристройки и захлопнул дверь. Парой секунд позже в нее ударился первый мертвец и отчаянно завыл, скребясь когтями по дереву.
— Леха! — вопль Звонарева резанул Кичайкина по ушам, он повернулся и тут же оказался распластан на гнилых досках.
В левое плечо ему как будто кто-то вогнал пару гвоздей, и рука разом онемела. Лицо обдало гнилостным смрадом, от которого защипало в глазах, и Кичайкин не сразу разобрал, что его оседлала давешняя тварь с забора. Теперь незрячие бельма таращились на него в упор, а под ними тряслась раскрытая пасть, усаженная острыми обломками зубов. За их изрядно прореженным частоколом судорожно дергался иссушенный отросток, в котором с некоторым трудом признавался язык. Тварь когда-то, очень давно, была человеком — об этом говорил обтянутый сморщенной кожей с пятнами плесени череп. В нескольких местах кожа разошлась, и там ее скрепляли ржавые скобы.
Все эти детали как-то сразу врезались в память Кичайкину. Он завертелся, пытаясь дотянуться до кобуры, но тварь прижала ему руку своим весом. Выгнув хребет как кошка, она, шипя, потянулась к шее…
БАМ! Удар получился звонким, такой, словно накачанный до упора футбольный мяч врезался в штангу. Взвизгнув, тварь перекувырнулась через голову и отлетела к стене будки. Плечо разодрал острый укол боли, и одновременно наступило облегчение, когда оно освободилось от завязнувших в мышцах когтей. Задрав голову, Алексей увидел возвышающегося над ним рядового Джучиева. Глаза казаха горели, лицо перекосило злобой как у всадников в недавнем сне. Издав гортанный вопль, Джучиев замахнулся лопатой и перескочил через распростертого Кичайкина.
Алексей приподнялся, опершись на неповрежденную руку. Звонарев валялся на углу площадки, чудом застряв между выгнувшимися прутьями. Туда его, видимо, запнула тварь, забравшаяся на вышку. Легостаев, высунувшись из дверного проема, нашаривал что-нибудь тяжелое. Джучиев, наступив на грудь твари, лупил ее по рукам. Урод довольно ловко отбивал выпады казаха, но уступил звериному натиску и пропустил удар. Лезвие лопаты обрушилось на покрытую струпьями шею, и с сухим треском голова отделилась от туловища. Лязгнув зубами, она откатилась к краю площадки, на мгновение застыла на краю, покачнулась и свалилась вниз.
Джучиев, победно потрясая лопатой, разразился тирадой на непонятном языке.
— Это он чего? — Кичайкин покосился на Легостаева.
— Хуй знает. Вроде я раньше от него такого не слышал.
Джучиев выдал еще пару рычащих звуков и уселся рядом с обезглавленным телом, положив лопату на колени.
Кичайкин подполз на четвереньках к Звонареву и потряс его за плечо.
— Я ствол уронил! — первым делом выдал тот, придя в себя.
— Забудь, хорошо хоть сам живой, — Кичайкин посмотрел вниз.
Другие мертвецы попыток взобраться на вышку не предпринимали.
Потянув здоровую руку, Кичайкин помог Звонареву подняться.
— Что это было? — спросил Звонарев, подойдя к распластанному трупу.
Впрочем, теперь гнев особистов поселковой парикмахерше не грозил. Уложенная в каре прическа слиплась от крови, половина волос была вырвана, размазалась косметика на лице с безвольно болтающейся челюстью. Сквозь разодранное в клочья пальто и блузку просвечивало голове тело, но привлекательной Люську теперь назвать было сложно. Стоя под лучами прожекторов, она жалобно мычала, повернув голову в сторону репродуктора.
— Серег, а тебе не кажется, что их поубавилось? — Кичайкин затянулся слишком глубоко и закашлялся. — Вчера их тут полбазы набежало, а сейчас от силы сотня наберется?
— Думаешь прорваться к «шишигам»?
— Вряд ли… У меня одна обойма осталась, у тебя столько же. Если только Джучиева им подбросить…
— Охренел что ли?
— Да шучу я, — устало улыбнулся Кичайкин.
Репродуктор внезапно умолк. Мертвецы внизу оживились.
— От бисовы диты! — раздался громогласный рев. — Та що ж це деется?! А ну, геть звидси!
Звонарев и Кичайкин переглянулись. Из открытых дверей складской пристройки вылетел мертвец и, врезавшись головой в фонарный столб, расплескал мозги по асфальту. Грохнул сдвоенный выстрел, и на улицу вывалилось дергающееся тело еще одного покойника. Кальсоны и теплая фуфайка на нем превратились в сито. Вслед за этим на улице показался мичман Белько с двустволкой в руках.
К нему немедля ринулась половина слоняющихся по плацу покойников.
— Белько! — заорал Кичайкин. — Быстро назад! Запритесь и не выходите, тут опасно!
Мичман завертел головой, озираясь по сторонам и, наконец, увидел отчаянно машущего руками на вышке особиста.
— Товарыщ капитан третьего рангу, а що вы там робыте? — от удивления Белько опустил ствол ружья.
— Белько, назад немедленно! Не подпускайте их к себе!
Совет запоздал — нашпигованный дробью мертвец вдруг извернулся и вцепился мичману в ногу. Заорав, тот со всей дури врезал ружьем по покойнику, вогнав приклад на пару сантиметров в треснувший череп. Покойник дернулся, но челюстей не разжал. Отчаянно матерясь, Белько запрыгал на одной ноге, затащил тело внутрь пристройки и захлопнул дверь. Парой секунд позже в нее ударился первый мертвец и отчаянно завыл, скребясь когтями по дереву.
— Леха! — вопль Звонарева резанул Кичайкина по ушам, он повернулся и тут же оказался распластан на гнилых досках.
В левое плечо ему как будто кто-то вогнал пару гвоздей, и рука разом онемела. Лицо обдало гнилостным смрадом, от которого защипало в глазах, и Кичайкин не сразу разобрал, что его оседлала давешняя тварь с забора. Теперь незрячие бельма таращились на него в упор, а под ними тряслась раскрытая пасть, усаженная острыми обломками зубов. За их изрядно прореженным частоколом судорожно дергался иссушенный отросток, в котором с некоторым трудом признавался язык. Тварь когда-то, очень давно, была человеком — об этом говорил обтянутый сморщенной кожей с пятнами плесени череп. В нескольких местах кожа разошлась, и там ее скрепляли ржавые скобы.
Все эти детали как-то сразу врезались в память Кичайкину. Он завертелся, пытаясь дотянуться до кобуры, но тварь прижала ему руку своим весом. Выгнув хребет как кошка, она, шипя, потянулась к шее…
БАМ! Удар получился звонким, такой, словно накачанный до упора футбольный мяч врезался в штангу. Взвизгнув, тварь перекувырнулась через голову и отлетела к стене будки. Плечо разодрал острый укол боли, и одновременно наступило облегчение, когда оно освободилось от завязнувших в мышцах когтей. Задрав голову, Алексей увидел возвышающегося над ним рядового Джучиева. Глаза казаха горели, лицо перекосило злобой как у всадников в недавнем сне. Издав гортанный вопль, Джучиев замахнулся лопатой и перескочил через распростертого Кичайкина.
Алексей приподнялся, опершись на неповрежденную руку. Звонарев валялся на углу площадки, чудом застряв между выгнувшимися прутьями. Туда его, видимо, запнула тварь, забравшаяся на вышку. Легостаев, высунувшись из дверного проема, нашаривал что-нибудь тяжелое. Джучиев, наступив на грудь твари, лупил ее по рукам. Урод довольно ловко отбивал выпады казаха, но уступил звериному натиску и пропустил удар. Лезвие лопаты обрушилось на покрытую струпьями шею, и с сухим треском голова отделилась от туловища. Лязгнув зубами, она откатилась к краю площадки, на мгновение застыла на краю, покачнулась и свалилась вниз.
Джучиев, победно потрясая лопатой, разразился тирадой на непонятном языке.
— Это он чего? — Кичайкин покосился на Легостаева.
— Хуй знает. Вроде я раньше от него такого не слышал.
Джучиев выдал еще пару рычащих звуков и уселся рядом с обезглавленным телом, положив лопату на колени.
Кичайкин подполз на четвереньках к Звонареву и потряс его за плечо.
— Я ствол уронил! — первым делом выдал тот, придя в себя.
— Забудь, хорошо хоть сам живой, — Кичайкин посмотрел вниз.
Другие мертвецы попыток взобраться на вышку не предпринимали.
Потянув здоровую руку, Кичайкин помог Звонареву подняться.
— Что это было? — спросил Звонарев, подойдя к распластанному трупу.
Страница 14 из 19
