Об этих событиях мне поведал Виктор, когда мы были ещё мало знакомы. Обстоятельства сложились так, что у нас оказалось тогда достаточно времени для неторопливого общения, да к тому же тема беседы для обоих оказалась интересной — лес.
Добавить в моё избранное
14 мин, 39 сек 1254
Он чуть свернул в сторону и прошёл мимо, а рысь так и осталась лежать, не шелохнувшись. Наверное, подумала, что её не заметили. Заночевал по привычке под разлапистой елью, как в шалаше. Дальше дни перехода слились в один, и Виктор уже не помнил, сколько времени находится в пути. Однажды натолкнулся на малинник, окружающий большую поляну. Ягоды были крупные и такие ароматные, каких не вырастишь ни в одном саду. Пока жадно забрасывал горстями малину в рот, увидел, как с другого конца поляны к малиннику приближается медведь. Не очень большой, скорее всего двухлеток. Мишка учуял постороннего, встал на задние лапы и заметил Виктора. Но не побежал, а, порявкивая, подошёл к малиннику с противоположной стороны и тоже принялся поглощать лакомство. Виктору стало опять смешно. Медведя так близко он наблюдал только в цирке, да в зоопарке ещё.
Теперь его рацион стал побогаче. Распробовав разные травки и листочки, он уже знал, какие горчат, какие сладкие, какие вяжут, а какие сочные. Часто попадалась брусника, ещё розовая, но вкусная, а малины и черники с земляникой он съел уже столько, сколько, наверное, не съел за всю предыдущую жизнь. Не брезговал белыми грибами и шляпками подосиновиков. Несколько раз даже мухомор пробовал. Научился камнями бить зайцев и куропаток с косачами. Мясо спокойно ел сырое, привык. А пить горячую кровь свежей добычи даже нравилось. Прилив энергии при этом получал неимоверный. Дома, даже съев сковороду жаркого, такого заряда не почувствуешь.
В общем, много чего ещё с Виктором случалось интересного за месяц плутания по тайге, но однажды он вышел всё-таки к одной из дальних делянок. Там и дождался через пару суток рубщиков. Дальше вездеход, вертолёт, ну и дом, где мама ждёт. Для родных сюрприз большой был, конечно. Его уже и не чаял увидеть никто, кроме матери.
В каких лесах он пропал, не догадывались, потому что он не предупредил никого, думал, слетают на пару-тройку дней и обратно. Их и не искали особо. Совершал вроде облёт вертолёт МЧС в течение недели, но где, когда и как — неведомо.
Надежда на то, что и Егорыч выбрался, угасла в тот же день, когда из милиции отрапортовали, что он до сих пор числится без вести пропавшим. Где искать его в тайге, Виктор не знал, сколько километров сам отшагал, куда и откуда, тоже не мог представить. А на его сведения о том, что где-то на заброшенной базе «кукурузник» стоит, получил от эмчеэсовцев справедливый ответ, что самолётика там, скорее всего, нет уже — прибрали к рукам хозяйственные люди, которых над тайгой немало пролетает. Так что искать резона нет, да и средств лишних на это — тоже.
И ещё. Неожиданно для себя Виктор сообразил, что за всё время скитаний не пил привычные ранее обезболивающие, да и вообще не чувствовал последние дни своей болезни. Наоборот, окреп, загрубел и с виду производил впечатление совершенно здорового мужика.
Боясь разрушить это своё гармоничное состояние подтверждением страшного диагноза, всё равно снова пошёл к врачу. Лечащий врач, увидев Виктора, опешил. Наверное, он уже давно похоронил его в мыслях, раз парень на приём давно не показывался. А тут на пороге здоровяк цветущий стоит. Но на томографию направление дал. Оборудование разглядело только мелкие зарубцевавшиеся узелки в поджелудке и других органах, от прежнего некроза и метастаз не осталось даже намёка.
После того случая Виктор совершенно изменился. Если прежде он вспыхивал, как спичка, по любому поводу, что на работе, что на дороге за рулём, то теперь был спокоен и невозмутим (если это был не вопрос жизни и смерти). Стал заядлым туристом (но не охотником), путешествовал по стране с рюкзаком и фотоаппаратом. Сдружился с несколькими единомышленниками и забирался с ними в самые глухие уголки России. И всегда и везде, находясь в лесу, разговаривал с ним, как с живым, обращаясь исключительно «батюшка лес». Чему я сам был свидетелем не раз.
Кстати, завтра отправляемся в очередную вылазку. Так что, может, привезу ещё парочку историй. Если вернёмся, конечно. Много всё ж в лесу опасностей. А без соответствующего настроя и опыта туда и вовсе лучше не соваться.
Теперь его рацион стал побогаче. Распробовав разные травки и листочки, он уже знал, какие горчат, какие сладкие, какие вяжут, а какие сочные. Часто попадалась брусника, ещё розовая, но вкусная, а малины и черники с земляникой он съел уже столько, сколько, наверное, не съел за всю предыдущую жизнь. Не брезговал белыми грибами и шляпками подосиновиков. Несколько раз даже мухомор пробовал. Научился камнями бить зайцев и куропаток с косачами. Мясо спокойно ел сырое, привык. А пить горячую кровь свежей добычи даже нравилось. Прилив энергии при этом получал неимоверный. Дома, даже съев сковороду жаркого, такого заряда не почувствуешь.
В общем, много чего ещё с Виктором случалось интересного за месяц плутания по тайге, но однажды он вышел всё-таки к одной из дальних делянок. Там и дождался через пару суток рубщиков. Дальше вездеход, вертолёт, ну и дом, где мама ждёт. Для родных сюрприз большой был, конечно. Его уже и не чаял увидеть никто, кроме матери.
В каких лесах он пропал, не догадывались, потому что он не предупредил никого, думал, слетают на пару-тройку дней и обратно. Их и не искали особо. Совершал вроде облёт вертолёт МЧС в течение недели, но где, когда и как — неведомо.
Надежда на то, что и Егорыч выбрался, угасла в тот же день, когда из милиции отрапортовали, что он до сих пор числится без вести пропавшим. Где искать его в тайге, Виктор не знал, сколько километров сам отшагал, куда и откуда, тоже не мог представить. А на его сведения о том, что где-то на заброшенной базе «кукурузник» стоит, получил от эмчеэсовцев справедливый ответ, что самолётика там, скорее всего, нет уже — прибрали к рукам хозяйственные люди, которых над тайгой немало пролетает. Так что искать резона нет, да и средств лишних на это — тоже.
И ещё. Неожиданно для себя Виктор сообразил, что за всё время скитаний не пил привычные ранее обезболивающие, да и вообще не чувствовал последние дни своей болезни. Наоборот, окреп, загрубел и с виду производил впечатление совершенно здорового мужика.
Боясь разрушить это своё гармоничное состояние подтверждением страшного диагноза, всё равно снова пошёл к врачу. Лечащий врач, увидев Виктора, опешил. Наверное, он уже давно похоронил его в мыслях, раз парень на приём давно не показывался. А тут на пороге здоровяк цветущий стоит. Но на томографию направление дал. Оборудование разглядело только мелкие зарубцевавшиеся узелки в поджелудке и других органах, от прежнего некроза и метастаз не осталось даже намёка.
После того случая Виктор совершенно изменился. Если прежде он вспыхивал, как спичка, по любому поводу, что на работе, что на дороге за рулём, то теперь был спокоен и невозмутим (если это был не вопрос жизни и смерти). Стал заядлым туристом (но не охотником), путешествовал по стране с рюкзаком и фотоаппаратом. Сдружился с несколькими единомышленниками и забирался с ними в самые глухие уголки России. И всегда и везде, находясь в лесу, разговаривал с ним, как с живым, обращаясь исключительно «батюшка лес». Чему я сам был свидетелем не раз.
Кстати, завтра отправляемся в очередную вылазку. Так что, может, привезу ещё парочку историй. Если вернёмся, конечно. Много всё ж в лесу опасностей. А без соответствующего настроя и опыта туда и вовсе лучше не соваться.
Страница 4 из 4
