Леденцы на любой вкус

— Нет, он не знает. Он подозревал, что кто-то замещает Драко, но я никогда этого не подтверждал. Наоборот, я делал всё возможное, чтобы он оставил вас двоих в покое. Северус никогда не оправдывал мои методы, — сказал Директор с легкой улыбкой. — Он думал, что это был случайный Упивающийся Смертью, и ему доставляло огромное удовольствие постоянно говорить мне: «Я вас предупреждал», после того, как ты прислал карту со слабыми местами в защите Хогвардса. Но постепенно он успокоился.

— Итак, Северус не знает, — с удовлетворением подумал Люциус. Одной проблемой меньше. Ему оставалось только убедить Дамблдора, чтобы тот держал рот на замке, и всё будет в порядке.

— Я действительно не думаю, что надо рассказывать Гарри, — сказал Люциус. — Зачем ему знать? Всё это в прошлом. Вы больше, чем кто бы то ни было, должны желать, чтобы он не узнал. Возможно мне и потребуется много времени, чтобы объяснить ему, почему я сделал то, что сделал. Но я не понимаю, как вы объясните, что продали его как шлюху.

— Я не делал этого! — сердито воскликнул Дамблдор.

— Правда? — с издёвкой спросил Люциус. — Как же тогда называется то, что шестнадцатилетний студент занимался сексом с известным Упивающимся Смертью, потому что вы надеялись: если студент будет хорош в постели, Упивающийся отплатит за вашу доброту информацией о деятельности Волдеморта?

— Я бы назвал это авантюрой.

— Знаете, что мне нравиться в светлых магах? Они называют убийство справедливостью; махинации — необходимостью, а проституцию — авантюрой. И, в конце концов, выходит, что различие между тёмным и светлым волшебником основывается только на семантике.

— Люциус, ты преступаешь черту. Я сделал то, что должен был сделать. В то время мне это казалось наилучшим выходом. И я был прав. Гарри рассердится на меня, это верно. Но я уже сделал это и не жалею. Благодаря этому Ордер получал важную информацию. И в любом случае, я всегда подозревал, что ты подойдёшь Гарри так же, как он подошёл тебе.

— Тогда зачем вы пытаетесь всё разрушить?

— Мы оба использовали Гарри. Я использовал его для того, чтобы победить в войне, а ты для своих личных целей. Но, в конце концов, мы оба использовали его. Он имеет право знать. И самое малое, что я могу для него сделать, это проследить за тем, чтобы он узнал. Этого конечно недостаточно, чтобы компенсировать то, что я сделал, но это всё, что я могу предложить, — грустно ответил Дамблдор.

— А, наконец-то мы добрались до настоящей причины. Это всего лишь покаяние в грехах, — сказал Люциус. — Как я понимаю, вы не можете спокойно спать ночами, зная, что непростительно поступили с Гарри. И вместо того, чтобы принять бессонные ночи как наказание, вы решили, что лучше покаяться перед мальчиком. В этом случае ваша совесть будет чиста. А то, что ваше небольшое признание отравит сон Гарри, вас совершенно не волнует. Как по-слизерински. Вы ужасно эгоистичны. Прекрасная отговорка, чтобы испортить ему жизнь, — зло выплюнул Люциус.

— Быть может ты и прав. И всё же я чувствую, что через некоторое время Гарри будет благодарен за то, что мы не скрыли от него правду. И если мальчик никогда не простит меня, значит так тому и быть, я готов заплатить эту цену. Повторяю еще раз: если ты не расскажешь ему сам, это сделаю я, — вынес Альбус свой жестокий приговор.

Люциусу нужно было время, чтобы придумать другой выход. Ему было ясно одно: он никому не позволит отнять Гарри. Люциус резко упал в кресло напротив стола директора. Его сердце билось, как птица в клетке. В конце концов, был только один выход из создавшегося положения. Он причинит Гарри боль, а этого Малфой хотел избежать любыми путями, но Дамблдор не оставил ему другого выхода.

— Я, наверное, всё-таки выпью чаю, — побеждённо пробормотал Люциус. Он уже представлял себе зеленые глаза Гарри, полные боли и непролитых слез. Его сердце сжалось, но он постарался отогнать это чувство. Так надо. Время лечит. Пройдет какой-то срок, и с Гарри всё будет в порядке. Уж об этом-то Люциус позаботится.

— Конечно, Люциус, чёрный, не так ли? — примирительно сказал Дамблдор, уже уверенный в своей победе.

— Да, пожалуйста.

— Сахар, молоко?

— Нет спасибо, — ответил Люциус. — Есть ли какой-то способ уговорить вас не рассказывать об этом Гарри?

— Нет, Люциус.

— Ладно! Но не говорите потом, что я не пытался, — уныло произнёс Малфой. — Кто-нибудь кроме вас знает об этом? Гарри будет достаточно трудно воспринять эту информацию, и я не хочу, чтобы кто-то использовал ее, для причинения ему ещё большей боли.

— Думаю, ты недооцениваешь друзей Гарри. Они никогда не причинят ему вред специально. Тем не менее, молодые люди иногда не следят за своими словами. Я полностью понимаю твою обеспокоенность. Не беспокойся, никто не знает кроме меня, тебя и Драко.

— Драко? О! Конечно, он же знает, что я заменял его, вы правы, — поторопился подтвердить Люциус. В конце концов, директор не знал, что он изменил Драко память.