Ледышка для оборотня, или 101 способ ублажить старшего мужа

Последним моим изобретением был так называемый «жидкий огонь». Изначально я видел это изобретение совершенно мирным и предназначал для путешественников, попавших в плохие погодные условия. Ведь часто бывает, что не горят сырые дрова. А полей их этим составом — и не погасишь ни за что, пока не закроешь доступ воздуха к огню. Но эти люди нашли ему другое применение. Из него сделали бомбы с зажженными фитилями, ими, насколько мне известно, закидали Императорский кортеж. Люди горели заживо, их, не зная свойства моего изобретения, заливали водой, но вода не могла сбить пламя. Выжили немногие. Среди них и те, против кого все замышлялось. Ты видел лицо Советника? Это отметки той ночи. Так что, не удивлюсь, если в допросных подвалах мое же изобретение используют на мне.

— Погоди, ты был среди нападавших?

— Видел первых выживших. В тот день я дежурил в центральной больнице. Но сам личного участия в нападении не принимал.

— И тогда при чем тут ты? Кто-то просто использовал твое изобретение.

— Не все так просто. Я ведь знал о нападении, но не сообщил о нем. Значит, тоже виновен.

— Это косвенная вина. Она все же не так велика.

— А по законам оборотней, что бы ждало меня?

— Как минимум, физическое наказание и изгнание. Но жизнь твою оставили бы при тебе.

— В Империи все не так милосердно, — печально улыбнулся маг. — Сперва, допросные подвалы и теплая встреча с палачом, потом суд Императора и, скорее всего, смерть. Или пожизненные рудники, что есть все та же смерть, только с рассрочкой в год, не более.

— Это закон?

— Что?

— Это прописано в законе, как обязательное наказание?

— Насколько мне известно, нет, — пожал плечами Рон, — но я не знаток нормотворчества.

— Я уточню у Лика. Наверняка, он знает.

— Конечно.

— Пойдем, спросим.

— Ты серьезно?

— Конечно.

— Он меня ненавидит.

— Это не повод, чтобы не ответить на вопрос.

— Мартин, зачем это тебе?

Рон стоял в шаге напротив оборотня и никак не мог понять его мотивов. Казалось бы, что он должен ненавидеть человека, который, пусть и по необходимости, разделял постель с его парой. Рон знал, что у оборотней особое отношение к семье, верности и свои, отличные от человеческих, представления о любви.

— Разве нужно объяснять? — Мартин чуть улыбнулся. — Ты спас жизнь моему любимому, моим сыновьям, а, значит, и мне. Вот моя рука — я предлагаю тебе свою дружбу. Поверь, это не просто жест.

Он протянул магу открытую ладонь. Рон недоверчиво пожал ее, получив сильное дружеское рукопожатие в ответ. Мартин теперь уже открыто улыбался.

— Ты какой-то неправильный оборотень, — покачал головой Рон.

— Да обычный я, поверь. Просто за эти дни многое понял. Анджей жив и со мной, дети живы — к чему гневить Богов?

— А почему ты их сыновьями называешь?

— Ну, а кем?

— Но ведь одна же — девочка. Неужели, Марика не сказала?

— Девочка? — Мартин недоверчиво округлил глаза. — А второй — мальчик?

— Да, двойняшки, а не близнецы, — тепло улыбнулся Рон.

— Ой, и как же мы их будем воспитывать? Я же совсем ничего не знаю о маленьких девочках.

— Не беда, думаю, Марика знает.

— Точно!

Мартин увидел Лика, который что-то увлеченно писал в небольшом кожаном блокноте.

— А, вот тебя-то мы и ищем.

— Добрый день, — сдержано поздоровался Советник, вставая. Сидеть в присутствии Императора ему не позволяло дворцовое воспитание.

— Послушай, если участие в преступлении не прямое, а косвенное, за это в Империи предусмотрена смертная казнь? — сразу взялся за суть вопроса оборотень.

— Нет, в данном случае решение о наказании на усмотрении Императора.

— Понятно. Просто отлично! Я тебя прощаю и своей волей освобождаю от ответственности, — просто, по-будничному сообщил Мартин Рону.

— А ты-то тут при чем? — удивился бывший магистр.

— Повежливей с Императором, — посоветовал мрачный Советник.

— С Императором?

— Ну, да. А ты что, не знал?

— А Анджей?

— Сын прежнего Императора, которого вы пытались убить! — ехидно поведал Серый Советник. — Какая ирония судьбы: покушаться на отца, чтобы потом спасать его сына и внуков. Кажется, тебя можно поздравить с самой нестандартной в этом мире судьбой! Но это не отменяет допросной. Я должен закрыть это давнее дело.

Возвращение

Анджей нехотя открыл глаза. Тело ныло, затекла и колола острыми иголочками правая рука, которую он неудачно подвернул под себя и отлежал во время сна. Голова была тяжелой, словно после долгой болезни, и немного ныли виски. Анджей перевернулся с живота на спину и тихонько зашипел от боли в неожиданном месте. Острая иголочка неприятно кольнула от ягодиц к пояснице, а память уже услужливо преподносила события вчерашней ночи. Юноша мысленно застонал и прикрыл ладонью глаза. То, что случилось вчера, было постыдным, ужасным… Как можно после этого смотреть в глаза Мартину? А Рон? Анджей застонал от отчаяния.

— Проснулся? Давно уж пора.

Анджей повернул голову и увидел Марику. Она устроилась на самодельном стуле около окна, и пылинки, танцующие в солнечном свете окружали ее фигуру таинственным ореолом.