Фандом: Ориджиналы. Повелитель оборотней Мартин вынужденно заключает династический брак с людьми. Его партнером становится Анджей — совсем молодой парень, который не любит секс. Что может из этого получиться — читаем в этой истории.
444 мин, 55 сек 10752
— Дурашка, — травница ласково погладила его по плечу, — любви своей нужно по-честному добиваться, на чужую помощь не надеясь.
— Но ты же помогаешь Анджею и Мартину? — удивился Ральф.
— Это другое. Они и так пара, вполне, кстати, определившаяся. Только характеры и мозги у обоих набекрень, жить нормально не дают ни себе, ни людям. Потому им помогать и приходится — пока своего ума не нажили, пусть чужими костылями пользуются.
— А я, значит, умный?
— Умный!
— А ты меня всегда подначиваешь!
— А это, чтобы мозг на череп не жал! — припечатала травница. — Собирайся, нечего рассиживаться, раньше выйдем, быстрее всем пинков надаю! — оптимистично заявила она.
Часа через два, без проблем миновав посты замка (предусмотрительный оборотень вытребовал у Лика особый знак, позволяющий беспрепятственно передвигаться по всей территории замка), они с Марикой уже мерили шагами Императорский дворец.
— Фу ты, пакость какая, натащили камня холодного, зимой, должно быть, из простуд не вылезают, — ворчала она себе под нос, неодобрительно разглядывая богатые интерьеры. — Нет, тут Анджею с малышом совсем не место. Куда ты меня все тащишь? Сколько можно по этим трущобам шастать?
— Уже пришли, — успокоил ее Ральф, открывая двери в Императорские апартаменты, у входа которых вольно расположилась четверка оборотней. Марику все они прекрасно знали, потому не считали нужным останавливать.
В комнате царил приятный глазу полумрак, и они не сразу заметили в кресле у камина свернувшегося в калач Анджея, который, видимо, читал что-то в синей тетради, да так и уснул.
— Жаль будить, — умилилась Марика, подошла ближе и, по привычке, тут же прощупала пульс на свисавшей из кресла руке. — Отлично! Ладно, не буду совсем убивать Мартина, — удовлетворенно прошептала она.
Веки Анджея чуть дернулись, он потянулся и приоткрыл глаза.
— Марика? Ральф?
— Ох, дура старая! Разбудила! — огорчилась травница.
— Нет! Не обзывай себя! — Анджей радостно потянулся к ней руками обнял за шею, роняя в то же кресло практически к себе на колени.
— Аккуратней! — засмеялась женщина. — Эй, а это у нас что? — она пошарила рукой в районе талии юноши и удивленно констатировала:
— Уже животик? Что-то рано! Ты тут за шестерых не трескаешь, случайно?
Анджей отрицательно помотал головой, все еще продолжая радостно улыбаться. Волосы его растрепались со сна, и он сейчас был удивительно милым и домашним.
— Ложись на диванчик на спину, осмотрю!
Марика умела так отдавать приказы, что оспаривать их не возникало желания даже у матерых хулиганов. Анджей же к таким вовсе не относился, потому живо поднялся и устроился там, где было указано. Травница осторожно пальцами чутких рук прощупывала его чуть заметный животик. Наконец, довольно и радостно заулыбалась.
— Ай да проказник! Да у тебя же двойня!
Анджей зарделся, Ральф удивленно присвистнул.
— Иди, деточка, я тебе пирожков привезла — покушай. — Марика просто лучилась каким-то внутренним светом, словно это были ее родные внуки. Да, наверное, так оно и было, ведь Мартина она искренне считала собственным сыном. Упиравшегося Анджея все равно усадили за чай с пирожками, а Ральфу, который потянулся за плюшкой, уверенно шлепнули по руке.
В комнаты отчаянным порывом ворвался Мартин.
— Марика! Мне сказали, что ты здесь! Как?
Травница недовольно поджала губы.
— Да уж не твоими стараниями, хотя ты первым должен был попросить меня о помощи.
Мартин растеряно замер посреди комнаты.
— Садись! — строго скомандовала Марика, указав на соседний с собой стул. Теперь слева от нее вздыхал и давился плюшками Младший, а с правой руки настороженно замер Старший.
— Рассказывайте, как дошли до жизни такой! — потребовала она, но зная, как тяжело Мартин признается в своих ошибках, все же облегчила ему участь, потребовав от Анджея:
— Вот ты, дорогой, начни первым. И не просто начни, а со слов: «я его очень люблю, но»….
— И что? — Анджей уставился на нее круглыми испуганными глазами.
— Вот ты нам всем и расскажешь, что. И не бойся, ты мне сейчас рассказываешь. Разве меня нужно бояться?
Анджей расслабился и непроизвольно улыбнулся.
— Нет. Так и начинать?
Марика уверенно кивнула. Анджей вздохнул, с облегчением отставив в сторону надкушенную третью по счету плюшку и начал:
— Я его очень-очень люблю, тетя Марика. Это правда. Я понимаю, что он Старший муж, что я его обязан слушаться.
При этих словах лицо Марики словно окаменело.
— Я даже признаю, что он имеет право меня наказывать.
Марика зло сузила глаза, но Анджей этого не заметил.
— Просто я, наверное, перечитал всяких книжек, — Анджей чуть прикусил нижнюю губу и опустил голову. — Мне так хочется, чтобы он меня просто любил. Хоть иногда говорил бы, что я ему нужен и очень дорог. Я ведь… не важно, — шепотом закончил он.
— Важно, — мягко не согласилась Марика. — Скажи, а что ты видишь на самом деле?
— Нет, Мартин обидится.
— Не обижусь, говори, — голос Мартина был напряженным, словно натянутая тетива лука.
— Но ты же помогаешь Анджею и Мартину? — удивился Ральф.
— Это другое. Они и так пара, вполне, кстати, определившаяся. Только характеры и мозги у обоих набекрень, жить нормально не дают ни себе, ни людям. Потому им помогать и приходится — пока своего ума не нажили, пусть чужими костылями пользуются.
— А я, значит, умный?
— Умный!
— А ты меня всегда подначиваешь!
— А это, чтобы мозг на череп не жал! — припечатала травница. — Собирайся, нечего рассиживаться, раньше выйдем, быстрее всем пинков надаю! — оптимистично заявила она.
Часа через два, без проблем миновав посты замка (предусмотрительный оборотень вытребовал у Лика особый знак, позволяющий беспрепятственно передвигаться по всей территории замка), они с Марикой уже мерили шагами Императорский дворец.
— Фу ты, пакость какая, натащили камня холодного, зимой, должно быть, из простуд не вылезают, — ворчала она себе под нос, неодобрительно разглядывая богатые интерьеры. — Нет, тут Анджею с малышом совсем не место. Куда ты меня все тащишь? Сколько можно по этим трущобам шастать?
— Уже пришли, — успокоил ее Ральф, открывая двери в Императорские апартаменты, у входа которых вольно расположилась четверка оборотней. Марику все они прекрасно знали, потому не считали нужным останавливать.
В комнате царил приятный глазу полумрак, и они не сразу заметили в кресле у камина свернувшегося в калач Анджея, который, видимо, читал что-то в синей тетради, да так и уснул.
— Жаль будить, — умилилась Марика, подошла ближе и, по привычке, тут же прощупала пульс на свисавшей из кресла руке. — Отлично! Ладно, не буду совсем убивать Мартина, — удовлетворенно прошептала она.
Веки Анджея чуть дернулись, он потянулся и приоткрыл глаза.
— Марика? Ральф?
— Ох, дура старая! Разбудила! — огорчилась травница.
— Нет! Не обзывай себя! — Анджей радостно потянулся к ней руками обнял за шею, роняя в то же кресло практически к себе на колени.
— Аккуратней! — засмеялась женщина. — Эй, а это у нас что? — она пошарила рукой в районе талии юноши и удивленно констатировала:
— Уже животик? Что-то рано! Ты тут за шестерых не трескаешь, случайно?
Анджей отрицательно помотал головой, все еще продолжая радостно улыбаться. Волосы его растрепались со сна, и он сейчас был удивительно милым и домашним.
— Ложись на диванчик на спину, осмотрю!
Марика умела так отдавать приказы, что оспаривать их не возникало желания даже у матерых хулиганов. Анджей же к таким вовсе не относился, потому живо поднялся и устроился там, где было указано. Травница осторожно пальцами чутких рук прощупывала его чуть заметный животик. Наконец, довольно и радостно заулыбалась.
— Ай да проказник! Да у тебя же двойня!
Анджей зарделся, Ральф удивленно присвистнул.
— Иди, деточка, я тебе пирожков привезла — покушай. — Марика просто лучилась каким-то внутренним светом, словно это были ее родные внуки. Да, наверное, так оно и было, ведь Мартина она искренне считала собственным сыном. Упиравшегося Анджея все равно усадили за чай с пирожками, а Ральфу, который потянулся за плюшкой, уверенно шлепнули по руке.
В комнаты отчаянным порывом ворвался Мартин.
— Марика! Мне сказали, что ты здесь! Как?
Травница недовольно поджала губы.
— Да уж не твоими стараниями, хотя ты первым должен был попросить меня о помощи.
Мартин растеряно замер посреди комнаты.
— Садись! — строго скомандовала Марика, указав на соседний с собой стул. Теперь слева от нее вздыхал и давился плюшками Младший, а с правой руки настороженно замер Старший.
— Рассказывайте, как дошли до жизни такой! — потребовала она, но зная, как тяжело Мартин признается в своих ошибках, все же облегчила ему участь, потребовав от Анджея:
— Вот ты, дорогой, начни первым. И не просто начни, а со слов: «я его очень люблю, но»….
— И что? — Анджей уставился на нее круглыми испуганными глазами.
— Вот ты нам всем и расскажешь, что. И не бойся, ты мне сейчас рассказываешь. Разве меня нужно бояться?
Анджей расслабился и непроизвольно улыбнулся.
— Нет. Так и начинать?
Марика уверенно кивнула. Анджей вздохнул, с облегчением отставив в сторону надкушенную третью по счету плюшку и начал:
— Я его очень-очень люблю, тетя Марика. Это правда. Я понимаю, что он Старший муж, что я его обязан слушаться.
При этих словах лицо Марики словно окаменело.
— Я даже признаю, что он имеет право меня наказывать.
Марика зло сузила глаза, но Анджей этого не заметил.
— Просто я, наверное, перечитал всяких книжек, — Анджей чуть прикусил нижнюю губу и опустил голову. — Мне так хочется, чтобы он меня просто любил. Хоть иногда говорил бы, что я ему нужен и очень дорог. Я ведь… не важно, — шепотом закончил он.
— Важно, — мягко не согласилась Марика. — Скажи, а что ты видишь на самом деле?
— Нет, Мартин обидится.
— Не обижусь, говори, — голос Мартина был напряженным, словно натянутая тетива лука.
Страница 84 из 121
