Лес

Жижа под ногами затянулась плёнкой льда. Поначалу она ломалась под весом Алексея, но с каждым днём лёд становился всё крепче. Спасало его только одно — запасы спиртного, в изобилии хранящегося на складе. Он грелся, выпивая по бутылке коньяка перед сном. Алкоголь почти не действовал на него, выпив бутылку крепкого коньяка он не чувствовал себя пьяным. Мороз на поверхности крепчал, и проникал сквозь тоннель в глубокую человеческую нору. Этой ночью мороз стал невыносимым — даже выпитая бутылка с коньяком не спасала от проникающего отовсюду холода. Тело его трясло ознобом, пот струился с его кожи, лицо горело. Его пробил глубокий кашель, своими приступами сковавший его. И тут к нему вернулся заяц, которого он не видел уже много дней. Он не увидел его и сегодня, лишь понял, по звуку частого дыханья и тихим шагам, что он здесь. Заяц прижался к вздрагивающему от сильного кашля телу свернувшегося в клубок человека, Алексей раскрыл ватник, и ощутил жгучее тепло. Когда-то он думал о том, чтобы пристрелить зайца — ведь в пистолете Мороза ещё оставалось несколько патронов. Но потом передумал, и сейчас, согреваясь теплом животного, от которого исходил звериный запах, он пожалел о самой мысли об этом. Проснувшись утром от холода, ощупав свою постель, он не обнаружил зайца, зато теперь он чувствовал себя совершенно здоровым, хворь, напавшая на него, отступила. Выбравшись на поверхность, он увидел цепочку заячьих следом, за которыми он обнаружил следы более крупные, похожие на собачьи. На опушке, где когда-то располагался их лагерь, яркие краски на снегу издали привлекли его внимание. Он увидел алую кровь. Подойдя ближе, он увидел серую собаку, валяющуюся в центре окровавленной поляны. Он подошёл ещё ближе, когда увидел, что собака жива, голова её слега подрагивает. Собака резко замерла, и медленно повернула голову на Алексея. Волчье рыло было перепачкано в крови, сразу за волком Алексей увидел оторванное заячье ухо. Волк оскалил окровавленные зубы, красная густая слюна свисала с них. Послышался угрожающий рык, волк стал медленно, словно хотел загипнотизировать Алексея, подниматься и разворачиваться в сторону человека. Алексей вновь посмотрел на окровавленные останки зайца, и злоба охватила его — это заяц спас его своим теплом, он доверял человеку, чувствуя в нём защиту. Заяц стал для него другом, он ожидал его прихода ночью, и грустил, когда того не было рядом. И теперь его тельце разодранными клочьями валяется в снегу. Он выхватил пистолет, спрятанный за поясом, волк не отреагировал на резкое движение, он продолжал медленно разворачиваться к Алексею. Теперь тот увидел, что волк был огромным. Встав во весь рост, размерами он походил на самую большую собаку, которую доводилось видеть в своей жизни Алексею. Не сводя взгляда с волка, он поднёс револьвер к своему лицу, выставил мушку и целик в одну линию, уперев её на лбу зверя. Он выстрелил. В этот момент волк дёрнулся, он хотел прыжком броситься на человека, и в последний момент успел это сделать. Тяжёлая туша сбила человека с ног. Алексей сжался, зажмурив глаза, но волк лежал на нём без движения. Пролежав несколько минут словно окаменевший, он потихонечку открыл глаза, и увидел осаленные зубы, прямо перед своим лицом. Глаз волка смотрел куда-то выше глаз Алексея. Второго глаза не было, вместо него — дыра, с вытекающей из неё тоненькой кровавой струйкой. Когда Алексей стащил с себя тушу, из окрашенной чужой кровью пасти ещё шёл пар. Он почувствовал на своём затылке чужой взгляд, медленно, как этот волк, обернулся. В нескольких десятках шагов от него сидел заяц, его заяц, и немигающими глазами смотрел на человека.

— Ушастый, ты? — спросил Алексей.

В голосе человека чувствовалась радость.

— А я-то подумал, что этот бандит тебя… — Да он и меня чуть не схряпал! Если б не Мороз! — и он продемонстрировал зайцу оружие, от чего тот быстро развернулся и скрылся между стволов деревьев.

— Ушастый, стой, я не хотел! — кричал Алексей в след зайцу, но тот исчез в снежном лесу.