Летние забавы в Ривенделле

— Вот те раз! — от расстройства Глорфиндель опустил руки, и пирожные со смачными шлепками (почти такими же, что раздавались в беседке) попадали на пол. — Я тут старался, за пирожными для него бегал, думал — чего-то смурной, наверное, жрать хочет… А ты, советник, значит, вот как… Вот как… — губы сурового воина задрожали. — Подлюга ты, Эрик! У нас в Гондолине с такими, как ты, разговор был недолгий: за руки-за ноги — и в пропасть… Но люблю я тебя, заразу, люблю, понимаешь? Эх!

Глорфиндель шумно вздохнул, зачерпнул с упавшего на пол пирожного крем, смазал им свой внушительных размеров член и со всего маху всадил его в Эрестора. Тот вскрикнул. Взглянув на Глорфинделя затуманенным взглядом, Эрестор с готовностью насадился на его член еще глубже и, притянув к себе голову Эстелира за волосы, выдохнул ему в ухо:

— Смотри, шлюха лихолесская! Видишь — Глорфиндель мой! А если не уймешься, я тебя еще не так отделаю!

Однако, судя по страстным стонам Эстелира, он был совсем не против такого наказания.

Линдир, всё это время с восторгом следивший за разворачивающейся у него на глазах сценой, вдруг воскликнул:

— Какие страсти… Кажется… Кажется… я сочинил новую песню!

Лимонад со льдом

К полуночи Ривенделл, уставший от обилия впечатлений и наслаждений, погрузился в сон, чтобы набраться сил для новых забав. Умиротворенная тишина опустилась на Последний Домашний Приют, и в ней, подобно тихой колыбельной, разносились мелодичные трели сверчков. Прохладу летней ночи наполняли запахи травы и воды; в воздухе плыл густой аромат ночных цветов. Обитатели Ривенделла и их гости почивали в летнем павильоне. Эрестор, обессилевший после своего «акта возмездия», довольный, уснул на широкой груди Глорфинделя. Его соперник, Эстелир, оказавшийся совсем не готовым к такого рода «отпору», провалился в сон, едва его голова коснулась подушки. Линдир еще долго бормотал во сне обрывки своей новой песни… А лорд Элронд, устроив гостей, угомонив близнецов, отдав распоряжения хоббитам насчет завтрака и предусмотрительно оставив на столике у павильона лимонад и лед («В такие… м-м-м… знойные летние ночи лимонад обязательно понадобится», — деликатно заметил он), наконец добрался до постели и заснул беспокойным сном, полным забот о завтрашнем дне.

Однако несмотря на пышную перину, невесомое покрывало и мягкую подушку, в которую заботливый лорд Элронд вшил мешочек с душистыми травами, Трандуилу не спалось. Он ворочался в постели, то скидывая, то вновь натягивая на себя покрывало; сон никак не шел к нему. Трандуил убеждал себя, что ему мешает заснуть серебристый свет луны, или журчанье фонтанов, или соловьиные трели, или шелест листвы… но в конце концов Трандуил признал, что не может уснуть по одной простой причине: за тонкой резной перегородкой спал Леголас. Вернее, сейчас он вовсе не спал, и это томило Трандуила еще больше: из-за перегородки доносились сладкие стоны принца. Леголас тяжело дышал, постанывал и приглушенно вскрикивал, и даже отсюда Трандуил мог видеть очертания его тела, которое сладострастно выгибалось и трепетало. Трандуила терзало жгучее желание приникнуть к прорезям в перегородке, но вместо этого он отвернулся и закрыл глаза, пытаясь унять возбуждение. Но воображение, подкрепленное стонами и вскриками Леголаса, рисовало перед его мысленным взором волнующие картины — одна бесстыднее другой — и Трандуил, не выдержав, подполз к перегородке и, затаив дыхание, заглянул в изящный цветок, искусно вырезанный в дереве.