Лето, когда мы стали взрослыми

— Быстрее, — сказал он. И, как будто задумавшись, засунул пальчик в рот. Потом ещё один. Пососал их. А потом вытащил пальцы изо рта и словно невзначай коснулся ими головки своего члена. Я чуть не захныкал. Это действительно была пытка, видеть его, возбужденного, так близко и не иметь возможности притронуться. Я ведь сам придумал эту игру в жертвоприношение. И как бы ни был пьян, я подчинюсь правилам, которые выдумает Джордж. Я только представил, как твердая и скользкая головка его члена прижмется к моему входу и начнет медленно, неумолимо проникать внутрь. Как она будет растягивать меня и входить все глубже и глубже, пока член брата не погрузиться в меня целиком и мы не станем единым целым. Возбуждение скрутилось внутри живота в тугой почти болезненный комок, и я бурно кончил, залив собственной спермой живот и грудь.

Я поднял глаза на Джорджа. Он смотрел на меня с такой жадностью, словно собирался сожрать. Целиком и живьем.

— Не смей вставать. Размажь сперму по животу и груди. Хороший мальчик. Ущипни себя за соски. Сильнее.

Я пытался, но скользкие от спермы горошины сосков выскальзывали из пальцев.

— У меня не получается, — честно сказал я.

— Ты просто не хочешь. Ты пытаешься препятствовать ритуалу. Ты будешь наказан, братец. Инканцеро!

Широкие мягкие ремни охватили мои запястья, развели руки в стороны и привязали к изголовью кровати.

Джордж приблизился сбоку и ущипнул меня за сосок.

— Больно?

— Нет.

Он ущипнул сильнее.

— Не больно.

— А так? — Он наклонился и укусил. Я заорал. Джордж довольно улыбнулся и прикусил второй сосок.

— Ты чуть не отгрыз мне часть тела, — прошипел я.

— Жертва должна терпеть, — заявил Джордж. Переместившись к изножью кровати, он опустился на ковер.

— Сейчас я возьму в руку твой член. И пока он будет у меня в руках, ты будешь повторять: «Я люблю тебя, Джордж», или «Я люблю тебя, брат».

— Я люблю тебя…

— … Джордж. — Брат сжал рукой мой член.

— Я люблю тебя, Джордж. Я люблю тебя, Джордж. — Сильными, плавными движениями он задвигал рукою по моему члену. Я перестал принадлежать себе. Вся моя жизнь сосредоточилась в том месте, где брат крепко сжимал мою плоть. Мой брат. Моя половинка. Если бы можно было утонуть или раствориться в тебе.

— Я люблю тебя, Джордж. Я тебя люблю. Люблю. Люблю. — Мои стоны и крики складывались в четыре простых слова: «Я тебя люблю, Джорджи».

И я мог думать о чем угодно, но моё тело, принадлежавшее брату, созвучное ему, неумолимо шло к развязке. Я выплеснулся спермой на руку брата и на свой живот, на котором уже подсыхала корочка от первого раза. Джордж вытер влажную руку о моё бедро. Видно, он хотел, чтобы я был перемазан в собственном семени с головы до ног.

Брат заставил меня кончить еще два раза, прежде чем я опьянел окончательно. Только тогда он присел на край кровати и снял футболку. Потом штаны. Я понял, что меня наконец-то выебут.

— Акцио смазка! — Джордж устроился у меня между ног.

— Ты и смазкой запасся, милый братец, — пьяным языком пролепетал я, — моё бесчувственное тело в полном твоём распоряжении.

— Раздвинь ноги шире, — скомандовал Джордж. Я повиновался. Хотя куда уж шире. Я готов отдаваться. Разве не видно?

Холодный, влажный палец помассировал мой анус и толкнулся внутрь. Я расслабился, насколько мог. Чем глубже он в меня проникал, тем больше умиротворения я чувствовал. Хотя, казалось бы, умиротворение и сексуальное возбуждение не могут быть связаны. Я вспомнил про игру. Жертва должна просить и умолять?

— Пожалуйста… — прошептал я.

В моём состоянии два влажных пальца, вторгающихся в меня, были уже милосердием.

— Давай же, Джордж! Не мучай меня! Покажи, что и ты меня любишь!

Джордж прорычал что-то невнятное и вытащил из меня пальцы. Я лежал с закрытыми глазами и не видел, как он размазывал лубрикант по своему члену. Мне всегда казалось, время идет быстрее, когда глаза закрыты. А у меня уже кончалось терпение. Я хотел. Я жаждал, чтобы меня взяли. Разорвали. Подарили мне боль. Удовольствие. Что-нибудь. Немедленно!

Наконец я почувствовал вторжение. Твёрдая головка члена мягко раздвинула подготовленные мышцы. Слегка защипало. Но очень скользкий состав, который сильно холодил, легко пропустил в меня твёрдый член брата. Когда он вошёл в меня полностью, я сделал глубокий выдох. Мы единое целое. Наконец-то.

— Постой. Не двигайся пока. Скажи, что любишь, Джордж.

Брат склонился посмотрел в мне в глаза.

— Ты всё, что у меня есть. Весь мир — это ты. Ты моя жизнь, Фредди.

Всё! После таких слов жертва готова к смерти.