Фандом: Гарри Поттер. Не желая попасть в Азкабан, анимаг Драко совершает побег, превращается в хорька и попадает к Гермионе Грейнджер, у которой вынужден оставаться, скрываясь от разыскивающих его авроров.
170 мин, 38 сек 22007
Драко не мог дождаться наступления вечера. Он крутился возле ног Гермионы, заискивающе поглядывая на нее. Наконец, жених и невеста удалились в спальню. Драко удостоверился, что Живоглота нет поблизости, и принялся нести вахту под дверью. Ждать пришлось недолго: не прошло и получаса, как Рон, совершенно голый, был выставлен за дверь с криками «Предатель!» и«Изменщик!» За ним полетели его халат и тапочки, сопровождаемые яростным«Ненавижу!» и«Видеть тебя не хочу!»
Драко едва успел проскользнуть в дверной проем прежде, чем дверь с силой захлопнулась. Рон вышвырнул Драко из спальни Гермионы на ночь, Малфой вышвырнул Уизли навсегда. А Гермиона повалилась на кровать и зарыдала. Драко молча смотрел на нее. Он не жалел, что избавил Грейнджер от рыжего остолопа. Но почему-то и радости особой не испытывал. Гермиона плакала, обняв подушку, и слезы лились по ее щекам. Драко стало очень жаль ее. Сейчас она показалась ему похожей на ту маленькую девочку, которая заплакала, впервые услышав в свой адрес грубое «Грязнокровка!», сказанное им в порыве гнева. Он стал медленно подбираться к кровати. Но в тот момент, когда Драко уже готов был запрыгнуть на простыню и прижаться к ней всем своим маленьким тельцем, она заснула, всхлипывая во сне. Сейчас Гермиона выглядела очень трогательно, и он, поддавшись какому-то внезапному порыву, вернулся в человеческий образ и провел рукой по ее влажной от слез щеке. Она почувствовала это прикосновение и подалась ему навстречу, шепча во сне нежно: «Рон»…
Драко отдернул руку, словно обжегшись, и задел волосы девушки. Гермиона вздрогнула, вздохнула надрывно, но не проснулась. А Драко еще долго гладил ее по голове. И с каждым прикосновением злоба в нем угасала, уступая место какому-то другому, приятному чувству, очень похожему на возбуждение, но разительно отличающемуся от него.
— Гермиона, любимая, ну, прости… — ныл Уизли, пока девушка, глотая слезы, держалась за комод, чтобы не упасть от обиды.
— Как ты мог, Рональд?! С Браун! — горько выдохнула Гермиона, и слезы предательски навернулись на ее глаза.
— Ну… я… ххх… я не нарочно… она просто эксклюзивный поставщик наш…
— Поставщик?!
— Ну да… волоса Тасманского дьявола… — Рон подполз поближе и обнял Гермиону за колени. — Она хотела… со мной… как я мог отказать?! Ведь волос… этого… как его… очень важен… в нашей работе…
— В работе Джорджа, — напомнила Гермиона, и Рон согласно закивал.
— Вот пусть она и спала бы с Джорджем, — хлюпнула Гермиона неразборчиво.
— Но она хотела своего Бон-Бона… — подвыл Рон виновато.
— Правда? — Гермиона склонилась к рыжему Уизли, но Драко не собирался молча наблюдать за этим фарсом. — Так ты это только из-за работы?
Рон активно закивал, а Драко фыркнул презрительно. Как Гермиона могла забыть, что волос Тасманского дьявола любой может свободно купить в Лютном переулке?!
— А люблю я только тебя, Гермиона, только тебя, — Рон продолжал обнимать ее, уткнувшись носом в ее колени.
Гермиона таяла. Драко сделал первое, что пришло ему в голову: укусил Рона за голень, причем изо всех сил. Рон взвыл, схватился за укушенное место и начал тереть его, Гермиона засуетилась в поисках палочки, чтобы залечить рану, а Драко, ловко увернувшись от тяжелой руки Уизли, рванул тряпочку, торчащую из его кармана. Рон попытался схватить его, но Драко уже вовсю несся на второй этаж, держа в зубах кружевные трусы совсем не того размера, что были аккуратно сложены в спальне Гермионы. Рон понесся следом. Драко ловко взлетел по лестнице, но тут путь ему преградил Живоглот.
— Держи его, Глотик! — завопил Рон, внезапно проникшись нежностью к рыжему коту.
Драко отпрянул назад, запутался в предмете женского туалета и кубарем скатился вниз в миллиметре от руки Рона, схватившей воздух. Приземлился Драко как раз в руки Гермионы. Девушка освободила его из плена кружев и скептически развернула находку. «Люблю тебя, Бон-Бон. Твоя сладкая модистка», — было нацарапано на трусиках.
— Эксклюзивный поставщик?! — глаза Гермионы потемнели, а Рон сжался, моментально превратившись в незаметную коленопреклоненную тень. — Вон отсюда! И не смей больше попадаться мне на глаза!
Гермиона держалась, пока Рон, испепеляющий взглядом Драко, уныло покидал ее дом. Но как только дверь за рыжим Уизли захлопнулась, она бросилась на диван в гостиной и зарыдала снова. Живоглот прыгнул к ней на колени. Драко обругал себя за медлительность. Но в душе он ликовал: на этот раз Уизли был изгнан не только из спальни, но и из жизни Гермионы. Почему это было так важно для него? Драко не знал. И предпочитал не задумываться, оправдываясь тем, что он просто пытается быть собой. А интриги — лучшее, что умеют Малфои.
Драко едва успел проскользнуть в дверной проем прежде, чем дверь с силой захлопнулась. Рон вышвырнул Драко из спальни Гермионы на ночь, Малфой вышвырнул Уизли навсегда. А Гермиона повалилась на кровать и зарыдала. Драко молча смотрел на нее. Он не жалел, что избавил Грейнджер от рыжего остолопа. Но почему-то и радости особой не испытывал. Гермиона плакала, обняв подушку, и слезы лились по ее щекам. Драко стало очень жаль ее. Сейчас она показалась ему похожей на ту маленькую девочку, которая заплакала, впервые услышав в свой адрес грубое «Грязнокровка!», сказанное им в порыве гнева. Он стал медленно подбираться к кровати. Но в тот момент, когда Драко уже готов был запрыгнуть на простыню и прижаться к ней всем своим маленьким тельцем, она заснула, всхлипывая во сне. Сейчас Гермиона выглядела очень трогательно, и он, поддавшись какому-то внезапному порыву, вернулся в человеческий образ и провел рукой по ее влажной от слез щеке. Она почувствовала это прикосновение и подалась ему навстречу, шепча во сне нежно: «Рон»…
Драко отдернул руку, словно обжегшись, и задел волосы девушки. Гермиона вздрогнула, вздохнула надрывно, но не проснулась. А Драко еще долго гладил ее по голове. И с каждым прикосновением злоба в нем угасала, уступая место какому-то другому, приятному чувству, очень похожему на возбуждение, но разительно отличающемуся от него.
День пятый
Следующее утро ознаменовалось набегом пьяного Уизли. Он приполз к Гермионе на коленях — в прямом смысле — и долго стоял на крыльце, завывая протяжно, чтобы она впустила его. Гермиона малодушно открыла дверь, Рон вполз в гостиную, а Драко стал хищно кружить вокруг него, почувствовав себя хозяином положения.— Гермиона, любимая, ну, прости… — ныл Уизли, пока девушка, глотая слезы, держалась за комод, чтобы не упасть от обиды.
— Как ты мог, Рональд?! С Браун! — горько выдохнула Гермиона, и слезы предательски навернулись на ее глаза.
— Ну… я… ххх… я не нарочно… она просто эксклюзивный поставщик наш…
— Поставщик?!
— Ну да… волоса Тасманского дьявола… — Рон подполз поближе и обнял Гермиону за колени. — Она хотела… со мной… как я мог отказать?! Ведь волос… этого… как его… очень важен… в нашей работе…
— В работе Джорджа, — напомнила Гермиона, и Рон согласно закивал.
— Вот пусть она и спала бы с Джорджем, — хлюпнула Гермиона неразборчиво.
— Но она хотела своего Бон-Бона… — подвыл Рон виновато.
— Правда? — Гермиона склонилась к рыжему Уизли, но Драко не собирался молча наблюдать за этим фарсом. — Так ты это только из-за работы?
Рон активно закивал, а Драко фыркнул презрительно. Как Гермиона могла забыть, что волос Тасманского дьявола любой может свободно купить в Лютном переулке?!
— А люблю я только тебя, Гермиона, только тебя, — Рон продолжал обнимать ее, уткнувшись носом в ее колени.
Гермиона таяла. Драко сделал первое, что пришло ему в голову: укусил Рона за голень, причем изо всех сил. Рон взвыл, схватился за укушенное место и начал тереть его, Гермиона засуетилась в поисках палочки, чтобы залечить рану, а Драко, ловко увернувшись от тяжелой руки Уизли, рванул тряпочку, торчащую из его кармана. Рон попытался схватить его, но Драко уже вовсю несся на второй этаж, держа в зубах кружевные трусы совсем не того размера, что были аккуратно сложены в спальне Гермионы. Рон понесся следом. Драко ловко взлетел по лестнице, но тут путь ему преградил Живоглот.
— Держи его, Глотик! — завопил Рон, внезапно проникшись нежностью к рыжему коту.
Драко отпрянул назад, запутался в предмете женского туалета и кубарем скатился вниз в миллиметре от руки Рона, схватившей воздух. Приземлился Драко как раз в руки Гермионы. Девушка освободила его из плена кружев и скептически развернула находку. «Люблю тебя, Бон-Бон. Твоя сладкая модистка», — было нацарапано на трусиках.
— Эксклюзивный поставщик?! — глаза Гермионы потемнели, а Рон сжался, моментально превратившись в незаметную коленопреклоненную тень. — Вон отсюда! И не смей больше попадаться мне на глаза!
Гермиона держалась, пока Рон, испепеляющий взглядом Драко, уныло покидал ее дом. Но как только дверь за рыжим Уизли захлопнулась, она бросилась на диван в гостиной и зарыдала снова. Живоглот прыгнул к ней на колени. Драко обругал себя за медлительность. Но в душе он ликовал: на этот раз Уизли был изгнан не только из спальни, но и из жизни Гермионы. Почему это было так важно для него? Драко не знал. И предпочитал не задумываться, оправдываясь тем, что он просто пытается быть собой. А интриги — лучшее, что умеют Малфои.
Страница 11 из 48
