Фандом: Гарри Поттер. Ты прости, что тебя не видел яЗа твоей ледяной броней — Мой непонятый, ненавидимый,Возвращайся скорей домой.Улыбаться устал под масками,Мне б вернуться на прежний путь — Без твоей колыбельной ласковойЯ теперь не могу уснуть.Мой уставший, проклятьем меченый,Умоляю, в последний разВозвращайся. Пусть Мойры вещиеКак и прежде, решат за нас.
144 мин, 23 сек 5874
— Нет, — Снейп берет другой пергамент, смотрит на него пару секунд, размашисто ставит под коротеньким текстом «Тролль» и сминает. — Состав придумала мама, и если бы не она, я потерял бы голос в колыбели. Гарри, если ребенок не спит, он орет. А я еще не умел контролировать свое проклятие.
— Проклятие? — шепотом переспрашиваю я: голос почему-то срывается. — Это великий дар, а не проклятие. Ты спас Рона и Гермиону от Упивающихся, ты своими колыбельными снимаешь последствия моих выбросов… Если бы мне такой голос, я бы уже накричал на Вол…
— Гарри!
— Чтобы он сдох в муках, — сжимаю я кулаки, избегая смотреть в глаза мужу. — Но ты, наверное, не можешь, иначе бы давно накричал…
— Я собирался, — муж трет глаза и тянется за новым пергаментом. — Но Альбус мне запретил. Дело в том, Гарри, что я могу шпионить за Темным Лордом, лгать ему, делать зелья-пустышки, но не убить. Прежде чем Лорд умрет от моего крика, у меня рассосется мозг или я истеку кровью.
Меня передергивает — ничего себе перспектива! А жаль… Было бы неплохо, если бы Снейп мог убить Волдеморта так же, как и тех Упивающихся…
Я не отхожу от мужа весь день: сижу рядом, пока он проверяет пергаменты, болтаю ногами, сидя на табуретке в углу лаборатории, пока он варит зелья, и отстаю, лишь когда Северус идет в душ, чтобы смыть с кожи едкие пары. Это мне на руку, это я планировал — быстро наложенное заклинание Подглядывания, и я уже цепенею, разглядывая в прозрачное окошко в двери обнаженное, гибкое тело мужа. Мерлин, и это он прячет под десятью слоями ткани? Ни грамма лишнего жира, а ведь Северусу почти сорок! Нездорово бледная кожа, странно смотрящаяся, когда Снейп одет во все черное, сейчас, под струйками воды, чуть ли не светится, и я некстати вспоминаю мыс Пилар и женщин из воды и света. Он больше сирена, чем думает — вряд ли его просто прокляли, наверняка, все куда сложнее, чем мы думаем. Жаль, Эйлин Принц мертва и уже никому ничего не расскажет… Нервно сглатываю, переступая с ноги на ногу — если узнает, что подглядывал, точно убьет: я хорошо помню урок с Думосбором, но сейчас оторваться просто невозможно.
Нет, он не страшный. Совсем не страшный, а местами — даже красивый. Хорошо, что он стоит ко мне спиной, и я не вижу ничего, кроме острых крыльев лопаток, плавного изгиба поясницы, и аккуратной задницы — пока я к большему не готов.
«Если бы он еще больше отрастил волосы, он был бы даже красив», — обжигает меня мысль, от которой я краснею и прикусываю губу.
Зачем я подглядываю? Просто, наконец, придумал, как отблагодарить мужа за спасенных Гермиону и Добби. Придумал под утро, когда отошел от воздействия колыбельной, проснувшись, когда муж еще спал, притянув меня к себе тесно-тесно, когда его возбужденная плоть снова задевала мое бедро… Но на этот раз я не отстранился — он мне не противен уже. Да что же со мной?
Одно я знаю точно — Снейп хочет меня, хочет еще со дня свадьбы, но стоически терпит и не делает даже намеков на близость, кроме, разве что, поцелуев. И если он так хочет, я дам ему это — боль я терпеть умею с детства, и в этот раз переживу, невелика потеря.
Муж выключает воду и я, быстро сняв чары, прячусь позорно в спальне: мне еще надо все обдумать. Еще раз, сотый или тысячный, и я сам не знаю, зачем извожу себя — если я что-то решил, так и будет. Сегодня ночью муж получит то, что заслужил. Слышу треск камина, и решаюсь: если я хочу знать о нем все, я должен подслушать еще раз.
— Добби! — появившийся домовик радостно улыбается мне. — Добби, мне необходимо подслушать то, о чем будет идти разговор в кабинете директора. Это очень важно. Сможешь?
— Добби сделает все для Гарри Поттера!
Оригинальный домовик решает проблему весьма забавно — превращает камин в одно большое ухо. Невольно хихикаю, оценив шутку: Добби подмигивает и исчезает. Приникаю к уху, ловя каждое слово. Северус разговаривает с портретом Дамблдора так тихо, что я еле слышу их разговор:
— Альбус, это невозможно терпеть. Мальчишка меня провоцирует весь день. Он за мной в душе подглядывал! Как это понимать?
«Спалился!» — чертыхаюсь я мысленно. — «Никудышный из меня шпион, и как я еще жив?»
— Мальчику нужно привыкнуть, — мягко отзывается директор. — Ваш брак отличается от других подобных, в конце концов, ты и Лили…
— Вы обещали, — в голосе мужа звучит суровое обвинение. — Альбус, вы обещали, что меня не будет к нему тянуть. Знал бы, тенью к Поттеру приклеился, но не женился бы!
— Гарри тебе противен?
— Вы с ума сошли, Альбус… Экспекто Патронум!
Пауза — я буквально ощущаю, как она давит на плечи. Тяжелое, болезненное молчание.
— Вы знали, как я любил его мать, — горечь в голосе мужа заставляет горло сжаться. — Знали, и все равно обманули меня. Теперь я хочу Поттера и днем, и ночью, и что мне прикажете делать? Изнасиловать мальчишку? Это на всю жизнь, Альбус! Маги не разводятся! Почему вы не сказали мне? Или полукровкам о таких деталях знать не обязательно?
— Мальчик мой… — вступает директор.
— Проклятие? — шепотом переспрашиваю я: голос почему-то срывается. — Это великий дар, а не проклятие. Ты спас Рона и Гермиону от Упивающихся, ты своими колыбельными снимаешь последствия моих выбросов… Если бы мне такой голос, я бы уже накричал на Вол…
— Гарри!
— Чтобы он сдох в муках, — сжимаю я кулаки, избегая смотреть в глаза мужу. — Но ты, наверное, не можешь, иначе бы давно накричал…
— Я собирался, — муж трет глаза и тянется за новым пергаментом. — Но Альбус мне запретил. Дело в том, Гарри, что я могу шпионить за Темным Лордом, лгать ему, делать зелья-пустышки, но не убить. Прежде чем Лорд умрет от моего крика, у меня рассосется мозг или я истеку кровью.
Меня передергивает — ничего себе перспектива! А жаль… Было бы неплохо, если бы Снейп мог убить Волдеморта так же, как и тех Упивающихся…
Я не отхожу от мужа весь день: сижу рядом, пока он проверяет пергаменты, болтаю ногами, сидя на табуретке в углу лаборатории, пока он варит зелья, и отстаю, лишь когда Северус идет в душ, чтобы смыть с кожи едкие пары. Это мне на руку, это я планировал — быстро наложенное заклинание Подглядывания, и я уже цепенею, разглядывая в прозрачное окошко в двери обнаженное, гибкое тело мужа. Мерлин, и это он прячет под десятью слоями ткани? Ни грамма лишнего жира, а ведь Северусу почти сорок! Нездорово бледная кожа, странно смотрящаяся, когда Снейп одет во все черное, сейчас, под струйками воды, чуть ли не светится, и я некстати вспоминаю мыс Пилар и женщин из воды и света. Он больше сирена, чем думает — вряд ли его просто прокляли, наверняка, все куда сложнее, чем мы думаем. Жаль, Эйлин Принц мертва и уже никому ничего не расскажет… Нервно сглатываю, переступая с ноги на ногу — если узнает, что подглядывал, точно убьет: я хорошо помню урок с Думосбором, но сейчас оторваться просто невозможно.
Нет, он не страшный. Совсем не страшный, а местами — даже красивый. Хорошо, что он стоит ко мне спиной, и я не вижу ничего, кроме острых крыльев лопаток, плавного изгиба поясницы, и аккуратной задницы — пока я к большему не готов.
«Если бы он еще больше отрастил волосы, он был бы даже красив», — обжигает меня мысль, от которой я краснею и прикусываю губу.
Зачем я подглядываю? Просто, наконец, придумал, как отблагодарить мужа за спасенных Гермиону и Добби. Придумал под утро, когда отошел от воздействия колыбельной, проснувшись, когда муж еще спал, притянув меня к себе тесно-тесно, когда его возбужденная плоть снова задевала мое бедро… Но на этот раз я не отстранился — он мне не противен уже. Да что же со мной?
Одно я знаю точно — Снейп хочет меня, хочет еще со дня свадьбы, но стоически терпит и не делает даже намеков на близость, кроме, разве что, поцелуев. И если он так хочет, я дам ему это — боль я терпеть умею с детства, и в этот раз переживу, невелика потеря.
Муж выключает воду и я, быстро сняв чары, прячусь позорно в спальне: мне еще надо все обдумать. Еще раз, сотый или тысячный, и я сам не знаю, зачем извожу себя — если я что-то решил, так и будет. Сегодня ночью муж получит то, что заслужил. Слышу треск камина, и решаюсь: если я хочу знать о нем все, я должен подслушать еще раз.
— Добби! — появившийся домовик радостно улыбается мне. — Добби, мне необходимо подслушать то, о чем будет идти разговор в кабинете директора. Это очень важно. Сможешь?
— Добби сделает все для Гарри Поттера!
Оригинальный домовик решает проблему весьма забавно — превращает камин в одно большое ухо. Невольно хихикаю, оценив шутку: Добби подмигивает и исчезает. Приникаю к уху, ловя каждое слово. Северус разговаривает с портретом Дамблдора так тихо, что я еле слышу их разговор:
— Альбус, это невозможно терпеть. Мальчишка меня провоцирует весь день. Он за мной в душе подглядывал! Как это понимать?
«Спалился!» — чертыхаюсь я мысленно. — «Никудышный из меня шпион, и как я еще жив?»
— Мальчику нужно привыкнуть, — мягко отзывается директор. — Ваш брак отличается от других подобных, в конце концов, ты и Лили…
— Вы обещали, — в голосе мужа звучит суровое обвинение. — Альбус, вы обещали, что меня не будет к нему тянуть. Знал бы, тенью к Поттеру приклеился, но не женился бы!
— Гарри тебе противен?
— Вы с ума сошли, Альбус… Экспекто Патронум!
Пауза — я буквально ощущаю, как она давит на плечи. Тяжелое, болезненное молчание.
— Вы знали, как я любил его мать, — горечь в голосе мужа заставляет горло сжаться. — Знали, и все равно обманули меня. Теперь я хочу Поттера и днем, и ночью, и что мне прикажете делать? Изнасиловать мальчишку? Это на всю жизнь, Альбус! Маги не разводятся! Почему вы не сказали мне? Или полукровкам о таких деталях знать не обязательно?
— Мальчик мой… — вступает директор.
Страница 26 из 39
