Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
453 мин, 37 сек 18330
Гермиона озаглавила лист пергамента крупным словом: «Зачем?», и ниже приписала: «1) Симпатия, 2) Экономическая выгода, 3) Политическая выгода, 4) Воздействие на других людей, 5) Игра». Она специально писала свой список так, чтобы, даже попади он в чужие руки, его нельзя было бы использовать против нее. Ни одного имени, ни одного открыто выраженного подозрения — ей все понятно, а для других листок не представляет интереса. В книгах и фильмах Гермиона больше всего ненавидела моменты, когда герой пишет что-то очень важное, а потом оставляет свои записи на видном месте и влипает в неприятности, поэтому всегда старалась шифровать любые записи.
Итак, экономическую выгоду можно легко отбросить. Да, сейчас у Малфоя финансовые проблемы, но его поддерживает Гарри, а даже если бы он и собирался стать альфонсом, то выбрал бы не одинокую девушку с небольшим счетом в банке, а какую-нибудь богатенькую Гринграсс. Также легко перечеркнуть блок «Игра». Конечно, можно было бы предположить, что он заключил с кем-то пари, но он не дурак и не станет связываться с Гарри, который наверняка отомстит за подругу. Малфой хитрец, а не самоубийца. Также почти наверняка можно отказаться от четвертого пункта. Шантажировать ей можно только Гарри или Рона, но у Рона почти ничего нет, а Гарри вряд ли поддастся шантажу — у него просто включится боевая ярость и он перебьет и шантажиста, и всех, кто его окружает.
Остается политика или личный интерес. Как политическая фигура она сейчас достаточно много значит — героиня войны и подруга Гарри Поттера. Сблизившись с ней, можно серьезно повысить свое влияние в мире магии. Гермиона вздохнула, уверенной рукой зачеркнув слово «Симпатия». Малфою нужно восстановить свой политический статус, и она может ему быть в этом полезной. Гермиона разорвала пергамент и сунула его в карман, собралась и вышла из библиотеки. Как обычно, после четкого анализа все стало ясно, понятно и очень грустно. В глубине души ей хотелось бы, чтобы разум помог остановиться на первом пункте списка.
В гостиной Гриффиндора, в кресле у камина обнаружилась одинокая Джинни. Гермиона подошла к ней и села рядом. Девушка перевела на нее взгляд и спросила:
— Из библиотеки?
Гермиона кивнула, а Джинни хмыкнула:
— Хоть что-то остается неизменным.
— Гарри? — уточнила Гермиона и получила в ответ утвердительный кивок.
— Я просто иногда боюсь, что мне не хватит сил дождаться его снова, — сказала Джинни и сглотнула. — Сначала я ждала, пока он ввязывался в приключения, потом ждала с многочисленных отработок и из новых приключений. Весь прошлый год ждала, даже не зная точно, жив ли он. Я так надеялась, что дождалась его, что совершила большую глупость.
Джинни, казалось, говорила сама с собой, а не с подругой, но Гермиона о многом догадывалась.
— И теперь я снова жду, в этот раз — пока он приходит в себя. Просто раньше было проще.
Гермиона пересела на подлокотник кресла Джинни и обняла ее за плечи. Она иногда просто не понимала, как подруга умудряется любить Гарри — он же совершенно невозможен! Вечно совершающий подвиги, вечно спасающий других, он всегда умудрялся забывать про себя и про самых близких ему людей. Иногда Гермионе казалось, что Гарри начинает замечать человека только в тот момент, когда его надо спасти. И, кстати, Малфой — отличный тому пример. Будь у того все в порядке, Гарри продолжал бы презирать его.
— Я иногда думаю, сколько же сил нужно, чтобы его любить, — словно прочитав ее мысли, сказала Джинни.
— Из-за его стремления всех спасать?
— Нет, — рассмеялась девушка, — к этому-то я как раз привыкла. Из-за того, что он лишает других права на принятие решения.
С этим трудно было не согласиться, Гермиона кивнула, а Джинни продолжила:
— Вот сейчас, он решил, что отдалиться от меня на время необходимо. Причем, заметь, для моей безопасности и благополучия. Ты думаешь, он поинтересовался моим мнением?
Ответ повис в воздухе. Джинни тряхнула своей рыжей гривой и резко сменила тему:
— Признайся, ты влюбилась в хорька!
Гермиона от такого заявления чуть не свалилась с подлокотника:
— С чего ты взяла?! Ты же знаешь, я и Рон…
— Ты и Рон — самое смешное, что я слышала в своей жизни, — безапелляционно заявила Джинни. — Не говори ерунду, Гермиона. У вас с моим братом общего — совместные приключения и Гарри. В семейной жизни вы просто поубиваете друг друга.
— С чего ты взяла? — повторилась Гермиона, пытаясь ответить сразу на два вопроса: как Джинни могла догадаться и права ли она.
— Что вы не подходите друг другу? Это скажет тебе любой, обладающий мозгом. Ронни обожает вкусную еду и квиддич, а его девушка должна смотреть ему в рот. А ты не можешь даже омлет приготовить, ненавидишь спорт и готова двадцать четыре часа в сутки говорить о своей работе. Кажется, у вас нет будущего, и это очевидно.
Гермиона выдохнула, потом снова вдохнула, собираясь поспорить, а Джинни продолжила:
Итак, экономическую выгоду можно легко отбросить. Да, сейчас у Малфоя финансовые проблемы, но его поддерживает Гарри, а даже если бы он и собирался стать альфонсом, то выбрал бы не одинокую девушку с небольшим счетом в банке, а какую-нибудь богатенькую Гринграсс. Также легко перечеркнуть блок «Игра». Конечно, можно было бы предположить, что он заключил с кем-то пари, но он не дурак и не станет связываться с Гарри, который наверняка отомстит за подругу. Малфой хитрец, а не самоубийца. Также почти наверняка можно отказаться от четвертого пункта. Шантажировать ей можно только Гарри или Рона, но у Рона почти ничего нет, а Гарри вряд ли поддастся шантажу — у него просто включится боевая ярость и он перебьет и шантажиста, и всех, кто его окружает.
Остается политика или личный интерес. Как политическая фигура она сейчас достаточно много значит — героиня войны и подруга Гарри Поттера. Сблизившись с ней, можно серьезно повысить свое влияние в мире магии. Гермиона вздохнула, уверенной рукой зачеркнув слово «Симпатия». Малфою нужно восстановить свой политический статус, и она может ему быть в этом полезной. Гермиона разорвала пергамент и сунула его в карман, собралась и вышла из библиотеки. Как обычно, после четкого анализа все стало ясно, понятно и очень грустно. В глубине души ей хотелось бы, чтобы разум помог остановиться на первом пункте списка.
В гостиной Гриффиндора, в кресле у камина обнаружилась одинокая Джинни. Гермиона подошла к ней и села рядом. Девушка перевела на нее взгляд и спросила:
— Из библиотеки?
Гермиона кивнула, а Джинни хмыкнула:
— Хоть что-то остается неизменным.
— Гарри? — уточнила Гермиона и получила в ответ утвердительный кивок.
— Я просто иногда боюсь, что мне не хватит сил дождаться его снова, — сказала Джинни и сглотнула. — Сначала я ждала, пока он ввязывался в приключения, потом ждала с многочисленных отработок и из новых приключений. Весь прошлый год ждала, даже не зная точно, жив ли он. Я так надеялась, что дождалась его, что совершила большую глупость.
Джинни, казалось, говорила сама с собой, а не с подругой, но Гермиона о многом догадывалась.
— И теперь я снова жду, в этот раз — пока он приходит в себя. Просто раньше было проще.
Гермиона пересела на подлокотник кресла Джинни и обняла ее за плечи. Она иногда просто не понимала, как подруга умудряется любить Гарри — он же совершенно невозможен! Вечно совершающий подвиги, вечно спасающий других, он всегда умудрялся забывать про себя и про самых близких ему людей. Иногда Гермионе казалось, что Гарри начинает замечать человека только в тот момент, когда его надо спасти. И, кстати, Малфой — отличный тому пример. Будь у того все в порядке, Гарри продолжал бы презирать его.
— Я иногда думаю, сколько же сил нужно, чтобы его любить, — словно прочитав ее мысли, сказала Джинни.
— Из-за его стремления всех спасать?
— Нет, — рассмеялась девушка, — к этому-то я как раз привыкла. Из-за того, что он лишает других права на принятие решения.
С этим трудно было не согласиться, Гермиона кивнула, а Джинни продолжила:
— Вот сейчас, он решил, что отдалиться от меня на время необходимо. Причем, заметь, для моей безопасности и благополучия. Ты думаешь, он поинтересовался моим мнением?
Ответ повис в воздухе. Джинни тряхнула своей рыжей гривой и резко сменила тему:
— Признайся, ты влюбилась в хорька!
Гермиона от такого заявления чуть не свалилась с подлокотника:
— С чего ты взяла?! Ты же знаешь, я и Рон…
— Ты и Рон — самое смешное, что я слышала в своей жизни, — безапелляционно заявила Джинни. — Не говори ерунду, Гермиона. У вас с моим братом общего — совместные приключения и Гарри. В семейной жизни вы просто поубиваете друг друга.
— С чего ты взяла? — повторилась Гермиона, пытаясь ответить сразу на два вопроса: как Джинни могла догадаться и права ли она.
— Что вы не подходите друг другу? Это скажет тебе любой, обладающий мозгом. Ронни обожает вкусную еду и квиддич, а его девушка должна смотреть ему в рот. А ты не можешь даже омлет приготовить, ненавидишь спорт и готова двадцать четыре часа в сутки говорить о своей работе. Кажется, у вас нет будущего, и это очевидно.
Гермиона выдохнула, потом снова вдохнула, собираясь поспорить, а Джинни продолжила:
Страница 83 из 127
