Фандом: Гарри Поттер. Ароматом лилий южныхВлажная земля полна — Сон меня в объятьях кружитИ целует в лоб луна.На костре сгораю снова,Прикасаясь к волосам — Ты рисуешь электроныИ летаешь по ночам.Плачет бледно-серой краскойКисть на старое окно.Ты выдумываешь сказки — Мне в них верить не дано.Я боюсь тебе присниться:Ничего не говори.Птицы, мы с тобою — птицы,Десять крыльев на троих.
111 мин, 11 сек 12560
Я застывшим взглядом смотрю сквозь него. Все аргументы проходят мимо — да, избил студента, да, неадекватен и социально опасен, да… И Муди, и я понимаем, что дело мое шито белыми нитками, но попробуй объяснить это журналистам и ломящимся с утра в двери мамочкам! За мимолетное удовольствие разбить наглую морду Поттера приходится платить самым дорогим…
— Я подпишу, — голос звучит сорванно, будто я кричал всю ночь.
Чувствую себя потерявшимся щенком — куда теперь? Ко мне, даже как к репетитору, не пойдет никто — «избил ребенка», «да сажать таких надо», «оборотень с пробирками»… Как меня только не называли мамаши, столпившиеся у дверей, пока я пробирался внутрь, стиснув зубы и работая локтями. Поттер с заклеенным специальным пластырем носом и с зашитой щекой был там же: его наглые глаза просто-таки светились счастьем. Ведь своей подставой с Лили он того и добирался — опозорить меня, да так, чтобы я сам, добровольно, отказался преподавать.
— Северус, мне жаль с тобой расставаться. Ты хороший преподаватель, но понимаешь, совет попечителей оберет институт до нитки…
— Я все понимаю, мистер Муди, — спокойно и несколько бесцветно говорю я.
— Я мог бы помочь тебе найти новую работу, — не унимается тот. — Где-нибудь под Лондоном… Сам понимаешь, Поттеры бессовестно богаты, я просто не смогу закрыть глаза…
Резким движением, едва не порвав, дергаю заявление к себе, ставлю, наконец, размашистую завитушку внизу и выхожу, забыв на жестком стуле уже не нужный халат.
Люциус ждет меня в машине — на этот раз друг сам сел за руль, не доверяя вышколенному водителю: все же лишние уши. Он предлагает мне сигарету — я отказываюсь с трудом. Не хватало мне впасть в зависимость от никотина.
— Уволил все-таки?
— Я сам ушел, — немного резко отзываюсь я. — Сопляк провоцировал меня специально… Я идиот, я же видел камеры!
— Надо было его еще в туалете по стенке размазать, — «сочувствует» Люциус с непередаваемым выражением лица.
— Нет, не надо, — подумав, вздыхаю я. — Тогда я был бы зверски убит мистером Филчем за грязный кафель.
Едва войдя домой, я понимаю, что что-то не так — замираю на пороге, пытаясь поймать ускользающую мысль, предчувствие чего-то нехорошего, неправильного… На первый взгляд все вокруг как всегда, но все же что-то неуловимо изменилось…
Луна!Где Луна? Она же всегда встречала меня, каким-то шестым чувством угадывая мой приход. Она ласково улыбалась, принимая из моих рук пальто, и стеснительно краснела, когда ее пальцы нечаянно скользили по моим рукам…
Ушла. Она от меня ушла.
Я даже не закрываю за собой дверь, стоя в проеме беспомощно и жалко. Не думал, что так среагирую. Я привязался к ней, я… Черт, я ощущаю себя ребенком, которому только что сообщили, что Санты не существует. Обманутым ребенком, не понимающим, как жить дальше. И вроде ничего не изменилось, и мир не рухнул, только почему-то замираешь на месте, не в состоянии пошевелиться…
— Северус! — с лестницы скатывается Лили, повеселевшая и солнечно-рыжая.
Я почти с ненавистью смотрю на нее. Знал же, что не стоит оставлять их вместе! Тихая, мирная Луна не смогла противостоять яду Лили — а как та прикидывалась хорошей, раскаявшейся, рыжая ведьма! Не выдержала девочка мою бывшую, сбежала, и правильно сделала — это не дом, а психбольница.
— Где Луна? — очень тихо и невероятно грозно спрашиваю я, пытаясь не раздавить ручку двери, стиснутую в ладони. — Что ты ей такого наговорила, что бедная девочка сбежала?
— Твоя бедная девочка наверху, — фыркает Лили, заметно расслабившись, — тебя ждет. Пойдем быстрее, у нас для тебя сюрприз.
Ох, не люблю я сюрпризы, да и тон Лили ничего хорошего не предвещает, однако я покорно поднимаюсь наверх, открываю дверь…
Мне навстречу с крутящегося стула поднимается незнакомая девушка. Я давлюсь вопросом, который так и не успеваю задать, узнавая Луну. Узнавая и не узнавая: длинные светлые волосы распущены и тщательно причесаны, буквально уложены волосок к волоску, отчего кажется, что они светятся. Локоны у Луны такие длинные, что спускаются почти до бедер. Вместо нежно любимых Луной вышитых сарафанов сейчас на ней дерзкое, очень откровенное платье, едва прикрывающее грудь и бедра, облегающее, как вторая кожа. Я узнаю безвкусный наряд — любимое платье Лили. На стройных ножках Луны красуются уродливые босоножки, состоящие из гвоздя-каблука и нескольких ремешков. Я медленно поднимаюсь взглядом обратно к лицу — вижу, как Луна густо краснеет под слоем пудры и замечаю, как она пытается незаметно проверить, все ли нужное прикрывает подол.
— Красота! — озвучивает свое мнение Лили. — Сейчас еще лохмы подровняем, и хоть на обложку!
С этими словами Лили хватается за ножницы.
— Если хоть один локон упадет с ее головы, я побрею тебя налысо! — предупреждаю я, пытаясь не сорваться.
Хочется кинуться к постели, сорвать с нее плед и завернуть в него Луну, и не смотреть — не обжигать глаза.
— Да ладно, длинные волосы сейчас не в моде, — пожимает плечами Лили.
— Я предупредил — побрею налысо. Положи ножницы.
— Северус…
— Я сказал — положи!
— Я подпишу, — голос звучит сорванно, будто я кричал всю ночь.
Чувствую себя потерявшимся щенком — куда теперь? Ко мне, даже как к репетитору, не пойдет никто — «избил ребенка», «да сажать таких надо», «оборотень с пробирками»… Как меня только не называли мамаши, столпившиеся у дверей, пока я пробирался внутрь, стиснув зубы и работая локтями. Поттер с заклеенным специальным пластырем носом и с зашитой щекой был там же: его наглые глаза просто-таки светились счастьем. Ведь своей подставой с Лили он того и добирался — опозорить меня, да так, чтобы я сам, добровольно, отказался преподавать.
— Северус, мне жаль с тобой расставаться. Ты хороший преподаватель, но понимаешь, совет попечителей оберет институт до нитки…
— Я все понимаю, мистер Муди, — спокойно и несколько бесцветно говорю я.
— Я мог бы помочь тебе найти новую работу, — не унимается тот. — Где-нибудь под Лондоном… Сам понимаешь, Поттеры бессовестно богаты, я просто не смогу закрыть глаза…
Резким движением, едва не порвав, дергаю заявление к себе, ставлю, наконец, размашистую завитушку внизу и выхожу, забыв на жестком стуле уже не нужный халат.
Люциус ждет меня в машине — на этот раз друг сам сел за руль, не доверяя вышколенному водителю: все же лишние уши. Он предлагает мне сигарету — я отказываюсь с трудом. Не хватало мне впасть в зависимость от никотина.
— Уволил все-таки?
— Я сам ушел, — немного резко отзываюсь я. — Сопляк провоцировал меня специально… Я идиот, я же видел камеры!
— Надо было его еще в туалете по стенке размазать, — «сочувствует» Люциус с непередаваемым выражением лица.
— Нет, не надо, — подумав, вздыхаю я. — Тогда я был бы зверски убит мистером Филчем за грязный кафель.
Едва войдя домой, я понимаю, что что-то не так — замираю на пороге, пытаясь поймать ускользающую мысль, предчувствие чего-то нехорошего, неправильного… На первый взгляд все вокруг как всегда, но все же что-то неуловимо изменилось…
Луна!Где Луна? Она же всегда встречала меня, каким-то шестым чувством угадывая мой приход. Она ласково улыбалась, принимая из моих рук пальто, и стеснительно краснела, когда ее пальцы нечаянно скользили по моим рукам…
Ушла. Она от меня ушла.
Я даже не закрываю за собой дверь, стоя в проеме беспомощно и жалко. Не думал, что так среагирую. Я привязался к ней, я… Черт, я ощущаю себя ребенком, которому только что сообщили, что Санты не существует. Обманутым ребенком, не понимающим, как жить дальше. И вроде ничего не изменилось, и мир не рухнул, только почему-то замираешь на месте, не в состоянии пошевелиться…
— Северус! — с лестницы скатывается Лили, повеселевшая и солнечно-рыжая.
Я почти с ненавистью смотрю на нее. Знал же, что не стоит оставлять их вместе! Тихая, мирная Луна не смогла противостоять яду Лили — а как та прикидывалась хорошей, раскаявшейся, рыжая ведьма! Не выдержала девочка мою бывшую, сбежала, и правильно сделала — это не дом, а психбольница.
— Где Луна? — очень тихо и невероятно грозно спрашиваю я, пытаясь не раздавить ручку двери, стиснутую в ладони. — Что ты ей такого наговорила, что бедная девочка сбежала?
— Твоя бедная девочка наверху, — фыркает Лили, заметно расслабившись, — тебя ждет. Пойдем быстрее, у нас для тебя сюрприз.
Ох, не люблю я сюрпризы, да и тон Лили ничего хорошего не предвещает, однако я покорно поднимаюсь наверх, открываю дверь…
Мне навстречу с крутящегося стула поднимается незнакомая девушка. Я давлюсь вопросом, который так и не успеваю задать, узнавая Луну. Узнавая и не узнавая: длинные светлые волосы распущены и тщательно причесаны, буквально уложены волосок к волоску, отчего кажется, что они светятся. Локоны у Луны такие длинные, что спускаются почти до бедер. Вместо нежно любимых Луной вышитых сарафанов сейчас на ней дерзкое, очень откровенное платье, едва прикрывающее грудь и бедра, облегающее, как вторая кожа. Я узнаю безвкусный наряд — любимое платье Лили. На стройных ножках Луны красуются уродливые босоножки, состоящие из гвоздя-каблука и нескольких ремешков. Я медленно поднимаюсь взглядом обратно к лицу — вижу, как Луна густо краснеет под слоем пудры и замечаю, как она пытается незаметно проверить, все ли нужное прикрывает подол.
— Красота! — озвучивает свое мнение Лили. — Сейчас еще лохмы подровняем, и хоть на обложку!
С этими словами Лили хватается за ножницы.
— Если хоть один локон упадет с ее головы, я побрею тебя налысо! — предупреждаю я, пытаясь не сорваться.
Хочется кинуться к постели, сорвать с нее плед и завернуть в него Луну, и не смотреть — не обжигать глаза.
— Да ладно, длинные волосы сейчас не в моде, — пожимает плечами Лили.
— Я предупредил — побрею налысо. Положи ножницы.
— Северус…
— Я сказал — положи!
Страница 26 из 30
