Фандом: Гарри Поттер. Ароматом лилий южныхВлажная земля полна — Сон меня в объятьях кружитИ целует в лоб луна.На костре сгораю снова,Прикасаясь к волосам — Ты рисуешь электроныИ летаешь по ночам.Плачет бледно-серой краскойКисть на старое окно.Ты выдумываешь сказки — Мне в них верить не дано.Я боюсь тебе присниться:Ничего не говори.Птицы, мы с тобою — птицы,Десять крыльев на троих.
111 мин, 11 сек 13059
На письменном столе угрожающе звякает бокал с карандашами. Лили опускает туда ножницы и протестующе складывает руки на груди:
— Неблагодарный, мы так старались…
— Луна, солнышко, — невероятно терпеливо говорю я, — переоденься в свое, умоляю. И умойся, пожалуйста, а мы с Лили пока поговорим немного.
Луна робко кивает и скрывается в ванной. Подождав, пока зашумит вода, я хватаю Лили за руку:
— Ты совсем с катушек съехала? Что за спектакль? Во что ты ее нарядила?
— В модную, современную одежду, — фыркает Лили. — Отпусти, мне больно, между прочим.
— Да я тебя прибью сейчас! Кто тебе разрешал?
— Мать-природа, когда создавала ее, — вырывается Лили. — Ты глаза-то раскрой, вроде со зрением порядок пока. Она выглядит, как деревня.
— Это ты тут деревня! Со своими блестками и каблуками! А Луна — приличная, скромная девочка, и мне нравятся — слышишь? — ее сарафаны и стоптанные шлепки! Не смей превращать Луну в себя!
— Вот оно что! — вдруг ядовито улыбается Лили. — Северус, ты реши сначала, кто тебе нужен — женщина или дочь.
От неожиданности я довольно мирно интересуюсь:
— С какой стати «дочь»?
— А с такой! Ты относишься к ней, как к малышке глупенькой, а Лавгуд, между прочим, уже скоро девятнадцать и она любит тебя явно не как маленькая девочка. У вас было уже?
— А тебе не кажется, что ты не имеешь права задавать подобные вопросы? — возмущаюсь я, некстати вспомнив, как доверчиво Луна заснула у меня на плече после того, как мы час или около того целовались.
— Не было, значит, — Лили закидывает ногу на ногу. — Да не бесись, я же знаю, ты с женщины будешь пылинки сдувать и в зубах, как котенка, носить, пока тебя перед фактом не поставят и в постель не затащат. Так и будете плясать кругами — она скромница, и тебе вроде целибат не мешает, ты ж у нас высоких материй человек.
— Знаешь, я уж как-нибудь сам решу…
— Со мной ты тоже сам решал, пока я тебя в кабинете химии к стенке не приперла.
Я не знаю, как реагировать на ее слова. Ведь права, ведьма, права! Я и пальцем Луну не трону, я на нее дышать боюсь лишний раз, она же такая хрупкая, тоненькая, фарфоровая…
— Спектакль зачем устроила?
— Да проверить тебя, — позевывает Лили. — Не смотри на меня так. Это хорошо, что ты психовать начал, а не кинулся на нее и в постель не затащил, а то я решила бы, что все мужики одинаковые, на длину юбки падкие. Значит, такой, как Джеймс, Лавгуд не грозит, я правильно понимаю?
— Он ей бы не грозил, даже не будь она моей, уж я бы проследил.
— А она твоя? А ты ей об этом говорил? — обезоруживает меня Лили, накручивая на палец локон. — Лавгуд даже не понимает, кто она тебе. Она с твоей фоткой спит, дубина, из того, черно-белого, альбома. Ладно, пойду я, не буду глаза мозолить. Мэри обещала помочь с квартирой на первое время, парень у нее риэлтор, может, обломится угол…
— Стой, — останавливаю я Лили на самом пороге. — Тебе это зачем хоть? Тебя же Луна раздражала всегда.
— Надо же проверить, в чьи руки я тебя отдаю, — фыркает Лили, поведя плечом. — А то попалась бы тебе такая, как я, лгунья и шлюха, ты б на своих космах повесился бы на третий день.
— Космах???
— Кстати, не смей стричься. Она до безумия влюблена в твои волосы, — говорит Лили и закрывает дверь, оставляя меня разбитым и растерянным.
Я выжидаю довольно долгое время, прежде чем осторожно поскрестись в дверь ванной. Шум текущей воды не стихал ни на секунду, но больше оттуда не доносилось ни звука: ни плеска, ни звяканья флаконов с шампунем. Из всего этого я делаю вывод, что Луна там отнюдь не банными процедурами занимается.
Была бы на ее месте Лили, и не будь я уже хорошо и горько научен, я бы уже ломал дверь. Но почему-то в благоразумие Луны я верю больше, чем в то, что при взаимодействии кислоты и щелочи неизбежно получается вода. Хорошо, что дверь ванной у меня с секретом. Закрывается она туговато, но стоит приподнять ее снаружи за ручку, как защелка слабеет и раскрывается сама. Вот уж удружил пьяный папаша, пытаясь вытащить меня из моего убежища: пытаясь отбить потом замок молотком, он его не столько повредил, сколько ослабил петли. Что ж…
Я приподнимаю дверь и дожидаюсь тихого щелчка изнутри.
— Луна…
Я бессильно опускаюсь рядом с девочкой: ну, как же ты… Сидит на холодном полу, подобрала свои бесконечные ноги под себя и спит. На лице — следы долгой тихой истерики: припухшие веки, обкусанные губы. Несколько ногтей на тонких пальцах сломаны — пыталась содрать с себя безумные босоножки, но не преуспела. Так и заснула…
Луна почти ничего не весит. Мне не составляет никакого труда осторожно подвести руки под ее спину и колени, и поднять, прижимая к себе. Луна доверчиво спит, не проснувшись, даже когда я случайно налетаю спиной на угол и чуть не роняю свою прекрасную ношу. Ох, черт, моя поясница… Надо было физкультурой заниматься, упражнения всякие там, отжимания, а не книжки умные читать.
— Неблагодарный, мы так старались…
— Луна, солнышко, — невероятно терпеливо говорю я, — переоденься в свое, умоляю. И умойся, пожалуйста, а мы с Лили пока поговорим немного.
Луна робко кивает и скрывается в ванной. Подождав, пока зашумит вода, я хватаю Лили за руку:
— Ты совсем с катушек съехала? Что за спектакль? Во что ты ее нарядила?
— В модную, современную одежду, — фыркает Лили. — Отпусти, мне больно, между прочим.
— Да я тебя прибью сейчас! Кто тебе разрешал?
— Мать-природа, когда создавала ее, — вырывается Лили. — Ты глаза-то раскрой, вроде со зрением порядок пока. Она выглядит, как деревня.
— Это ты тут деревня! Со своими блестками и каблуками! А Луна — приличная, скромная девочка, и мне нравятся — слышишь? — ее сарафаны и стоптанные шлепки! Не смей превращать Луну в себя!
— Вот оно что! — вдруг ядовито улыбается Лили. — Северус, ты реши сначала, кто тебе нужен — женщина или дочь.
От неожиданности я довольно мирно интересуюсь:
— С какой стати «дочь»?
— А с такой! Ты относишься к ней, как к малышке глупенькой, а Лавгуд, между прочим, уже скоро девятнадцать и она любит тебя явно не как маленькая девочка. У вас было уже?
— А тебе не кажется, что ты не имеешь права задавать подобные вопросы? — возмущаюсь я, некстати вспомнив, как доверчиво Луна заснула у меня на плече после того, как мы час или около того целовались.
— Не было, значит, — Лили закидывает ногу на ногу. — Да не бесись, я же знаю, ты с женщины будешь пылинки сдувать и в зубах, как котенка, носить, пока тебя перед фактом не поставят и в постель не затащат. Так и будете плясать кругами — она скромница, и тебе вроде целибат не мешает, ты ж у нас высоких материй человек.
— Знаешь, я уж как-нибудь сам решу…
— Со мной ты тоже сам решал, пока я тебя в кабинете химии к стенке не приперла.
Я не знаю, как реагировать на ее слова. Ведь права, ведьма, права! Я и пальцем Луну не трону, я на нее дышать боюсь лишний раз, она же такая хрупкая, тоненькая, фарфоровая…
— Спектакль зачем устроила?
— Да проверить тебя, — позевывает Лили. — Не смотри на меня так. Это хорошо, что ты психовать начал, а не кинулся на нее и в постель не затащил, а то я решила бы, что все мужики одинаковые, на длину юбки падкие. Значит, такой, как Джеймс, Лавгуд не грозит, я правильно понимаю?
— Он ей бы не грозил, даже не будь она моей, уж я бы проследил.
— А она твоя? А ты ей об этом говорил? — обезоруживает меня Лили, накручивая на палец локон. — Лавгуд даже не понимает, кто она тебе. Она с твоей фоткой спит, дубина, из того, черно-белого, альбома. Ладно, пойду я, не буду глаза мозолить. Мэри обещала помочь с квартирой на первое время, парень у нее риэлтор, может, обломится угол…
— Стой, — останавливаю я Лили на самом пороге. — Тебе это зачем хоть? Тебя же Луна раздражала всегда.
— Надо же проверить, в чьи руки я тебя отдаю, — фыркает Лили, поведя плечом. — А то попалась бы тебе такая, как я, лгунья и шлюха, ты б на своих космах повесился бы на третий день.
— Космах???
— Кстати, не смей стричься. Она до безумия влюблена в твои волосы, — говорит Лили и закрывает дверь, оставляя меня разбитым и растерянным.
Я выжидаю довольно долгое время, прежде чем осторожно поскрестись в дверь ванной. Шум текущей воды не стихал ни на секунду, но больше оттуда не доносилось ни звука: ни плеска, ни звяканья флаконов с шампунем. Из всего этого я делаю вывод, что Луна там отнюдь не банными процедурами занимается.
Была бы на ее месте Лили, и не будь я уже хорошо и горько научен, я бы уже ломал дверь. Но почему-то в благоразумие Луны я верю больше, чем в то, что при взаимодействии кислоты и щелочи неизбежно получается вода. Хорошо, что дверь ванной у меня с секретом. Закрывается она туговато, но стоит приподнять ее снаружи за ручку, как защелка слабеет и раскрывается сама. Вот уж удружил пьяный папаша, пытаясь вытащить меня из моего убежища: пытаясь отбить потом замок молотком, он его не столько повредил, сколько ослабил петли. Что ж…
Я приподнимаю дверь и дожидаюсь тихого щелчка изнутри.
— Луна…
Я бессильно опускаюсь рядом с девочкой: ну, как же ты… Сидит на холодном полу, подобрала свои бесконечные ноги под себя и спит. На лице — следы долгой тихой истерики: припухшие веки, обкусанные губы. Несколько ногтей на тонких пальцах сломаны — пыталась содрать с себя безумные босоножки, но не преуспела. Так и заснула…
Луна почти ничего не весит. Мне не составляет никакого труда осторожно подвести руки под ее спину и колени, и поднять, прижимая к себе. Луна доверчиво спит, не проснувшись, даже когда я случайно налетаю спиной на угол и чуть не роняю свою прекрасную ношу. Ох, черт, моя поясница… Надо было физкультурой заниматься, упражнения всякие там, отжимания, а не книжки умные читать.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 27 из 30
